– Выглядишь неплохо, – сказал Стеф, найдя капитана утром на палубе, разминающейся перед тренировкой.
– На моей шкуре все заживает, как на собаке, – отмахнулась Риччи небрежно, хотя все ее мышцы болели и ныли.
От тюремных побоев осталось лишь воспоминания, шрам на горле превратился в еле заметный след, но вот руки по-прежнему выглядели ужасно.
– Кроме вот этого, – сказала Риччи, глядя на свои ладони. – Придется учиться обходиться так.
– Людям приходится жить с увечьями и посерьезней, – заметил Стеф. – Подумаешь, придется забыть о красивом подчерке.
Риччи не была уверена, что сможет вообще писать и даже держать ложку так, чтобы кисть не сводило болью. Браться за меч, опасаясь острого разочарования, она до сих пор не рисковала.
– А как же фехтование? – спросила она.
– Никаких проблем, – заверил ее Стеф. – Вот если бы тебе так разнесло плечо, тогда да, можно было бы забыть. Потренируешься, и привыкнешь. Без участия кисти можно обойтись. Даже люди, которым руку по запястье пришлось отрезать, обвыкаются и продолжают драться.
Риччи сразу вспомнила Капитана Крюка, но походить на него ей вовсе не хотелось.
– Надеюсь, в мире, в который мы попадем, будет развитая медицина, – вздохнула она. – И мои руки приведут в порядок.
– И какова вероятность наткнуться на такой мир? – тут же поинтересовался Стеф.
Риччи пожала плечами. У нее было слишком мало знаний об устройстве Вселенной, чтобы подсчитывать шансы.
– Не знаю.
– Тогда тебе лучше начать тренироваться, – заметил Стеф, вытаскивая шпагу. – Как говорится, считай карты, но всегда держи в рукаве джокера.
– Это от кого ты услышал? – удивилась Риччи, вставая в боевую стойку.
– От тебя, – хмыкнул Стеф.
«Новый мир», – подумала Риччи. – «Совершенно новый, незнакомый, опасный мир».
Почему-то эта перспектива ее совсем не пугала.
========== Вне мира ==========
Что-то разбудило Риччи посреди ночи: ни звук и ни движение, но что-то несомненно значительное, поскольку после двенадцати часов на вантах она спала как убитая. Будь у ее чутья на неприятности шкала, стрелка на ней дрожала бы в красной зоне.
Абсолютная темнота не разгонялась светом ни единой звезды. Даже сверхчеловеческое зрение Риччи не давало ей возможности разглядеть лампу.
«Словно все звезды пропали с неба», – подумала она, выбираясь из теплого кокона одеял и опуская ноги на холодный пол. – «Вероятно, туман очень густой».
Они могут на что-нибудь налететь в этом тумане. Когда эта мысль пришла Риччи в голову, она бросила искать сапоги и огниво и поспешила к двери. С ее искалеченными руками даже самые простые вещи, вроде обувания или натягивания куртки, превратились в долгие и болезненные манипуляции.
Она прихватила с собой лишь меч – скорее по привычке, чем в самом деле собираясь им воспользоваться. Но когда она коснулась рукояти, ее тревога почти превратилась в панику.
Эфес грел ее ладонь в прохладные дни и охлаждал в жаркие, случалось, что он раскалялся до оставления ожогов, но сегодня он испускал холод, словно был сделан изо льда. Такого никогда не случалось раньше, и Риччи подозревала, что это не признак чего-то хорошего.
Выпав в коридор в том, чем спала, Риччи едва не налетела на Юлиану, растрепанную и в плаще поверх нижней рубашки. Остальных они нашли уже на палубе.
Риччи относилась к своей интуиции серьезно: после того, как она очнулась в незнакомом мире, шестое чувство стало едва ли не самым надежным источником информации. Но на этот раз вся команда чувствовала тревогу, хоть и не видела ее источника.
– Капитан! – выкрикнул Мэл, одним словом давая понять, насколько дело плохо.
На корабле с командой из шести человек, пересекающем Атлантику, не до тонкостей иерархии, пока от кого-то не требуется серьезных решений.
– Капитан, – на Риччи смотрело уже четыре пары глаз, и во всех читалась вера в ее знание, что следует сейчас делать, – звезды пропали!
– Что? – машинально переспросила она и посмотрела на небо.
Не только звезды отсутствовали. Казалось, само небо исчезло. Осталась только бесконечная пустота, в которой повис слабо светящийся шар, не похожий ни на луну, ни, тем более, на солнце.
Плотный туман сгустился вокруг них, навис над бортами, словно живое существо. Столь густой, что от кормы нельзя было рассмотреть нос корабля.
Ни какое место в мире это не походило – оно просто не могло быть частью их мира.
Но оно вызывало воспоминания. О том, что было до ее новой жизни. О жутком существе и разговоре, который она предпочла забыть. О том, что походило на сон, но не было им.
Она вспомнила его так явственно, что могла бы провалиться в прошлое и утонуть в нем. И лишь звуки волн удержали ее в настоящем.
Море было единственным привычным элементом в этом месте, но даже оно изменилось – Риччи никогда за свою жизнь не слышала, чтобы оно звучало так. Но у нее хватало других вещей, о которых нужно было беспокоиться, и не хватало представления о том, что делать.
Однако, капитан не имеет права озвучивать настолько деморализующие и провоцирующие панику вещи.
– Берт, что показывает барометр? – спросила она деловито.
