Риччи ждала экспедиция к Подземному Храму, поэтому прямо сейчас отвлечься на розыск неизвестно чего в пустыне она не могла. Ей придется вернуться из подземелий и уговорить команду на еще одну экспедицию.
Она попыталась определить, насколько этот предмет далеко – отойти на десяток-другой метров и прикинуть, насколько изменилось ощущение силы. Ничего больше она не успевала из-за необходимости вернуться домой до темноты. Но когда она спустилась с холма, набрав в сапоги песка, и поднялась на следующий, то совершенно неожиданно обнаружила себя перед Эконом.
«Конечно, я могла сбиться с направления, но не в двадцати же шагах!»
Повторный эксперимент привел к тому же результату. Пустыня оставалась недосягаемой. Если только…
Риччи посмотрела на ворота снова. Может, ничего и не случится, если она разомкнет приоткрытые створки и пройдет через них. Что вообще может случиться?
Она толкнула одну из створок, ожидая жуткого скрипа, но та двинулась беззвучно, и Риччи это как будто отрезвило. Она остановила ногу, которую занесла, чтобы опустить по ту сторону ворот.
«Пожалуй, я вернусь в другой раз», – сказала она себе.
***
– Как дела на работе? – спросила Риччи у Стефа, стараясь выглядеть и звучать спокойно и буднично. Ничем не выдавать свою тревогу и напряжения.
Не то, чтобы у нее имелись причины беспокоиться. Не то, чтобы Томпсон выглядел недовольным новым занятием. Но он не выглядел и довольным: не бросал «хороший был денек», приходя в их дом, как Мэл, не хвастался, как обсчитал какого-то на полэконкю, как Юли, не шутил на тему своих кулинарных способностей, как Берт, а еще улыбался в два раза реже обычного.
– Все в порядке, – сказал тот, растягивая губы. Но если он собирался отделаться подобием улыбки и фразой, которую говорят, когда не хотят жаловаться, он совершенно не знал Риччи.
– Значит, ты согласен провести так еще пару лет? – спросила Риччи невинно.
Томпсон заметно вздрогнул.
– Разве мы не собираемся отправиться на поиски сокровищ? – спросил он, и за недоумением и тревогой в его голосе скрывалась просьба.
– Ну, раз всем так понравилось работать в этой таверне, я могу отложить экспедицию, – пошла ва-банк Риччи. – Едва ли кто-то успеет найти Храм… и сокровища раньше нас, а вот места вы явно потеряете.
– Мне пришлось согласиться подменять Юли за стойкой, пока она разносит кружки по залу, – ответил Стеф мрачно. Не похоже было, что это занятие ему по вкусу. – Платят половину ее жалованья.
– Неплохо, – прокомментировала Риччи сдержанно.
– Я совсем не на это рассчитывал, – он, наконец, сдался и начал жаловаться. – Но посетители не то, что в покер, а в «орла и решку» играть не решаются!
– Я думала, с этим здесь не слишком строго, – удивилась Риччи.
– Только небольшой штраф, если гильдейцы застанут. Но каждый повторяет мне, что это запрещено с таким видом, словно за азартные игры положена смертная казнь.
«Не тот контингент», – подумала Риччи. – «Слишком большая и чистая улица, слишком приметное и чистое заведение. В «Ублюдках» никто и не вспомнил бы ни про какой закон».
– Мы отправляемся в Катакомбы, – сказала она, и Стеф впервые за вечер улыбнулся своей настоящей солнечной улыбкой. – Все уже собрались, и Эндрю с товарищами из Гильдии будет ждать нас у высохшего колодца.
Они были расстроены потерей хороших мест, но не слишком сильно. Перспектива приключений – и сокровищ – грела им души.
Но Риччи больше всего волновала реакция Стефа, и он среагировал именно так, как она и надеялась – как человек, заскучавший по настоящему своему призванию и желающий к нему вернуться.
Она уверилась в том, что образ дома в Верхнем городе и стабильной законной работы изрядно померк в его глазах, но Стеф был человеком слова, и Риччи не собиралась торопить события.
Сначала они отыщут Храм, в котором Риччи получит то, что, возможно, изменит само ее представление о жизни, и, если повезет, они принесут из катакомб что-нибудь достаточно ценное в пересчете на эконкю.
Стеф был джентльменом и человеком слова, а сказанные – по какой бы ни было причине – слова накладывали на него серьезные обязательства. Риччи не могла и не хотела заставлять его отказываться от своих слов. Но если она вдохновит отправиться в новое плаванье всю команду – включая Юли, держательницу обещания – то оно потеряет смысл и силу.
«Или я могла бы просто заставить его и всех остальных забыть, что эти слова вообще когда-либо произносились», – в очередной раз напомнила о себе ее темная сторона.
Это было слишком низко даже для пирата, но Риччи никак не могла поставить на этой идее штамп «отклонено» и выбросить ее из головы.
***
Команда занималась подготовкой к экспедиции, но ворота, которые она видела на краю пустыни, не давали ей покоя. И спросить о них она могла только Деймона.
К тому же ей все еще предстояло уговорить его присоединиться к ним.
Риччи уже освоилась в коморке Девиса, и даже начала привыкать к тесноте кротовой ямы и запаху бумажной пыли. Она пила хозяйский чай, все с тем же привкусом бумажной пыли и рассматривала библиотеку, если можно так назвать свалку книг.
