Углубление в печати, примерно соответствовало размеру и форме лезвия, но это еще не значило ничего.
– Ты думаешь, это сработает?
– Я уверен, – заявил Вэл, прислоняясь к узорчатому камню и складывая ладони «ступенькой».
Риччи пришлось встать ему на плечи и вытянуть руки, чтобы кончиком меча достать до печати.
Секунду не происходило ничего, и Риччи уже решила, что занимательная теория Вэла не стоила того, чтобы тащиться куда-то среди отбоя, когда камень прорезали светящиеся трещины, и печать рассыпалась в пыль.
Даже горсть каменной пыли на шляпе и плечах не уменьшила радости Риччи.
– Теперь мы можем позвать всех, – сказала она, когда Вэл потянул створки – и они поддались почти без шума, словно петли до сих пор кто-то смазывал.
– Нет, – ответил Вэл отрывисто и резко. – Только мы с тобой можем войти. Только мы с тобой достойны.
Йенновальд сказал «открыть», а не «войти». Но Риччи не стала напоминать об этом или приводить другие доводы за всеобщую доступность храма. Остальные успеют осмотреть его, решила она. После первого визита Вэл либо успокоится, убедившись, что никто не претендует на несуществующие сокровища, либо вовсе уступит место Эндрю. Она молча вступила в храм вслед за ним.
И тут же зажмурилась от света, от которого успела отвыкнуть.
Люди покинули это место сотни лет назад, но шар в руках огромной статуи посреди зала все еще излучал свет. Половина зала освещалась так ярко, словно над ним стояло в зените эконское солнце, а вторая половина тонула в сплошной непроглядной мгле.
Но Риччи не слишком занимали проблемы освещения, потому что она не могла отвести глаз от статуи в три человеческих роста.
Небрежно вытесанной из черного камня фигуры, изображающей существо в мешковатом плаще с тщательно проработанными ладонями, сжимающими шар, мечом на поясе и скрытым капюшоном лицом. Тень от него падала так, что никак невозможно было разглядеть: имел ли скульптор смелость изобразить черты или на их месте осталась гладкая поверхность камня.
– Взгляни на это! – услышала она голос Вэла.
Риччи вздрогнула – сколько она так простояла? Минуту? Две? Десять? – и обернулась. Вэл указывал на большую панель, высеченную в стене.
– Это же я, родившийся из морских волн! – он был вне себя от возбуждения и восторга. – Первое, что я помню из своей жизни.
– Да… впечатляет, – кивнула Риччи, глядя на… себя, стоящую на пляже, глядя на восходящее солнце, в мешковатой оранжевой пижаме.
Глаза Вэла горели, как два фонаря.
– Что это, если не знак того, что я достойный?! Достойнейший из всех!
Риччи кивнула, не говоря ни слова о том, что видит она.
Она не могла солгать, но чувствовала, что Вэлу не стоит слышать правду.
У кого-то из них, похоже, начались галлюцинации. Или сразу у обоих.
– Смотри! – Вэл широким жестом обвел половину освещенного зала. – Вот я собираю свое непобедимое воинство.
Риччи хотела бы увидеть его армию, но стены храма напоминали ей о том, как она поила кровью умирающего Стефа, как спасала от той же участи Берта, Юли, Мэла…
– И мои земли раскинулись от моря до гор! – продолжил Вэл.
«Завоевания» Риччи начались и закончились Панамой, о чем поведала следующая картина. О смерти Бехельфа и обретении меча.
– И я отправился в храм сорока богов, чтобы забрать реликвию, которая заставила бы весь мир покориться мне! – объявил Вэл.
А Риччи отправилась искать Экон, о котором ей поведала капитан Мэри-Энн. Город, в котором она должна была получить ответы, а получила новые вопросы.
– Моя империя пала, но я не умер…
«Заточенный в мече», – добавила про себя Риччи.
– И спустя сотни лет я получил новое тело.
«Оно не твое», – едва не сорвалось с губ Риччи. Но чутье вовремя велело ей промолчать.
– И теперь моя империя будет состоять из десятков миров!
Они приблизились к границе света и мрака. Панели, судя по всему, шли дальше, но рассмотреть их не имелось возможности. А на самой последней из них изображались…
– Это мы с тобой в храме Искателя, – сказала Риччи. – Это наш настоящий момент, значит дальше только…
– Будущее! – воскликнул Вэл. – Нам нужен факел.
Но факелов или фонаря они не взяли, потому что и без них могли идти по туннелям.
Риччи могла щелкнуть пальцами – и осветить их будущее, но она колебалась.
– Ты уверен, что стоит знать, что случится с тобой в дальнейшем?
– Я и так знаю! – воскликнул Вэл. – Мое… наше будущее прекрасно! Я хочу, чтобы и ты его увидела.
– Я поверю тебе на слово, – заверила его Риччи. – Каким ты видишь… наше будущее?
Вэл улыбнулся широко: прекрасно, как солнце, и пугающе, как голодная акула.
– Видишь этот шар? – он указал на статую.
– Сложно не увидеть.
– Это – сердце Экона. В нем – вся его жизнь. Если разбить его, Туманное море захлестнет город.
Риччи поежилась от одной мысли о подобном.
– Катастрофа, – произнесла она. – Неудивительно, что древние люди так тщательно спрятали его.
– Но тем, кто останется здесь, ничего не угрожает. Ни одна туманная тварь не сможет войти в храм Искателя.
– Хорошо, что есть такое убежище. Только оно не слишком вместительное.
– Нам двоим места хватит, – хмыкнул Вэл.
