Юлиана была противником посильнее Берта. В основном потому, что игра ее интересовала мало, а потому по лицу ее сложно было прочитать, какие карты ей пришли. Вот как сейчас, когда она увлеклась перепалкой с Томпсоном, и вероятно сама не могла сказать, что у нее на руках.
– Множество из них могли довериться мне во всем, но только на одну ночь, – улыбнулся тот.
– Никакой ответственности!
– Никаких бытовых дрязг, никаких мелочных споров из-за денег, никаких детских криков и родительских нотаций. Только чистая страсть.
– Превосходная жизненная позиция, – заметила Риччи. – Но мы собираемся открываться или нет?
– Разумеется, капитан! – откликнулся Стеф и положил свои карты на стол рубашками вниз.
Разумеется, самая старшая комбинация оказалась у него.
Хотя по общему соглашению Томпсон играл с закатанными рукавами, и в целом был лишен возможности устроить какой-нибудь подлог, везло ему чаще всех. Риччи каждый вечер задавалась вопросом, действительно ли фортуна благоволит ему или карты помечены таким образом, что ей этого не заметить?
***
В хранящейся на «Укусе змеи» коллекции розыскных плакатов была и листовка, объявляющая награду за Мэри-Энн Уайтсноу.
Годфри Айриш вытащил ее из пачки, секунду посмотрел на дьявольски красивое лица, сведшее с праведного пути немало мужчин еще до губернатора Сент-Джонса, и разорвал ее на клочки.
– Снежная Ведьма, – произнес он, глядя в темный иллюминатор. – Не верится, что она мертва. Выпьем за упокой ее души, Эмилиу!
– У Вернувшихся нет душ. Они продают их демону.
– Была у нее душа или нет, чертовка была славным пиратом, потрепала немало испашек, хоть и не хотела честно плавать под черным флагом. Пряталась за спину надутого труса в парике, пока он не позарился на награду, – Айриш отхлебнул из бокала, не дожидаясь, пока помощник нальет себе, и улыбнулся довольно. На «Укусе змеи» держали отменное вино, Эмилиу следил за этим. – И теперь у нас тут девчонка и европейский щеголь. И оба рвутся в Панаму, как будто там медом намазано.
– Какие бы у них не были причины туда стремиться, наше дело – прибрать к рукам золото, – высказал свое мнение Эмилиу. – И одного из них. Ценное приобретение, если, конечно, ты не собираешься после Панамы уйти на покой.
– Не собираюсь. Я звал Снежную Ведьму, но она, видите ли, не хотела якшаться с флибустьерами. А почему только одного?
– Я мало знаю о Вернувшихся, – ответил Эмилиу. – Никто не знает о них ничего толком, даже они сами, похоже. Но я знаю, что если встречаются двое Вернувшихся, то в скором времени их становится один. Священников учат, что так повелел им Господь, чтобы сократить их число. Но я всегда думал, что так захотел демон, который их создал.
– Церковь всегда врет, – отмахнулся Айриш. – Но если они затеют свару, выиграет щеголь. Он та еще змея, девчонка ему не чета.
– Ставлю на Рейнер, – улыбнулся Эмилиу. – Может, она и выглядит заурядной, но о сеньоре Бехельфе нам ничего не известно, а о ней мы точно знаем кое-что – она плавала на одном корабле с капитаном Мэри-Энн, и не Мэри-Энн одним утром приплыла на Тортугу.
– Ты думаешь, это девчонка уложила Снежную Ведьму? Она погибла при абордаже!
– Простые пули и клинки Вернувшихся не берут, сам знаешь.
– Я слышал, корабль взлетел на воздух – крюйт-камера полыхнула. Может, этого ей хватило. Или на том корабле плыл кто-то непростой. Или этой Рейнер просто-напросто повезло.
– И все же я ставлю на нее. Хотя на ее поступках сказывается недостаток опыта, зато она с лихвой восполняет его энтузиазмом.
***
Реку Шагр они нашли на том месте, которое указывала карта, что было не так уж и плохо. Найти Порто-Бельо было не так уж сложно – надо было всего лишь идти вдоль побережья залива на север. Поскольку в их обязанности входила разведка, то едва они бросили якорь, Риччи объявила, что отправляется в город.
– Вы уверены, что хотите пойти в одиночку? – спросил ее Берт.
– Уверена, – кивнула Риччи. – Так будет легче остаться незамеченной, а если нас все-таки обнаружат, то одна я или в компании с кем-то, значения иметь не будет.
Она рассчитывала, что одной ей будет проще выдать себя за испанца, и не придется объяснять безупречный выговор. И не придется беспокоиться о том, не взыграет ли в последний момент у Фарески совесть.
Свое отражение Риччи разглядывала со смесью удовлетворения и недоумения. Она не могла узнать себя в том человеке, что смотрел на нее с водной поверхности.
Волосы, выкрашенные каким-то алхимическим составом, смешанным Юлианой, потемнели до угольного цвета и стали жесткими. Шлем скрывал большую часть лица, намазанного соком какого-то дерева, принесенным Стефом, и выглядящего гораздо смуглее, чем обычно. Кираса скрывала фигуру, так что никто бы не засомневался, глядя на нее, что видит перед собой молодого испанца.
– Отлично выглядите, капитан, – констатировал Стеф. – Как самый настоящий кабальеро. Только говорите голосом пониже. И вообще говорите поменьше.
– В отличие от тебя, я умею держать язык за зубами, – хмыкнула Риччи.
