– Не, я так не работаю. Задаток вперед.
Гордеев ухмыльнулся.
– А ты далеко пойдешь. Хорошо, – он пошарил в карманах и извлек несколько купюр. – Вот тебе задаток. Подходи сюда к семи. Идет?
Кирилл пересчитал бумажки, остался доволен и кивнул.
– Кстати, раз уж мы теперь вроде как в одной лодке, должен вас предупредить, – паренек выглядел немного смущенным. – Друзья Молота знают, что это вы у них в гнездышке покопались.
– Нежели? – прищурился я.
– Они пытались найти концы. Кто мог так обнаглеть, что забраться в их хату…
– И ты любезно поделился с ним информацией.
– А что? Я не храню секреты, я их продаю. И не обещал, что ваш визит останется тайной, так что какие претензии? Я вас предупреждал, что хозяева – ребята опасные, но вы все равно к ним полезли.
Яр положил руку мне на плечо:
– Кирилл прав, мы теперь в одной лодке, так что, простим прошлые обиды.
Я зло пнул валявшийся рядом камень. Проследил, как он пропрыгал по газону и глухо брякнулся на дорожку.
– Ты не думаешь, что это они за нами сегодня следят? Ждут удобного момента, чтобы намылить нам шею? – я бросил недовольный взгляд на нового члена команды.
– Все может быть, – Гордеев огляделся.
Вокруг было тихо и мирно. Даже птички щебетали. Лишь в сотне метров шла какая-то парочка. Однако при желании ничего не стоило затаиться в ближайшем переулке или за припаркованными неподалеку машинами.
Когда, распрощавшись до вечера, Кирилл юркнул в ворота, я повернулся к особняку. И хотя на улице уже смеркалось, я уверен, что заметил, как в окне второго этажа мелькнул бледный овал лица. За нами кто-то наблюдал. Я попытался вычислить, чей это кабинет, но безуспешно. Фасад был слишком большой, было непонятно, где именно заканчивается лестница и начинаются комнаты.
Есть ли у нас шанс поймать Крысу с поличным? Пойдет ли она на подмену, зная, что мы рядом? Нужно быть сумасшедшей, чтобы не сойти с дистанции. Но у преступников, тем более таких опытных, как она, тоже есть своя гордость. Возобладает ли она над здравым смыслом? А может, для нее это все семечки? Это мы думаем, что висим у нее на хвосте, но не исключено, что нам так и не удастся ее вычислить. Я снова и снова возвращался мыслями к фигурантам нашего дела. Кто из них?
– Что-то ты, Андрей, совсем загрустил, – вывел меня из задумчивости беззаботный голос Яра. – Выше нос. Сегодня все так или иначе закончится.
– Ты в этом уверен? Почему-то мне кажется, что если мы ее сегодня не сцапаем, то ты не сможешь на этом успокоиться, а? Неужели стерпишь, что тебе утрет нос какая-то девица? – не удержался я от подколки.
Гордеев привычно покусал губы, оглядел темнеющий пейзаж, и едва заметно улыбнулся.
– Возможно, ты прав. Не уверен, что оставлю это дело незаконченным. Но зачем загадывать? Будет день – будет пища. А пока стоит сосредоточиться на том, что у нас есть сейчас.
– Ты не думаешь, что нам стоит разобраться, кто все-таки за нами следит? Не знаю, самовнушение это или нет, но мне уже тоже кажется, что за нами наблюдают. А это очень неприятно, когда не знаешь, кому и зачем ты понадобился.
Яр снова огляделся, минуту раздумывал, но покачал головой.
– Должен сказать, это действительно неприятно. А самое главное – неизвестно, в какой момент наш преследователь решит перейти от пассивного наблюдения к активным действиям. Но скоро конец рабочего дня, нужно идти, нам нужно заручиться поддержкой еще одного человека. И убедить его будет посложнее, чем Кирилла.
Я в недоумении вскинул брови:
– Еще одного человека? Это кого же? Надеюсь, не Лены? Я бы не хотел впутывать ее в это дело. Оно может быть опасным.
– А это уже от тебя не зависит. Она, увы, уже впутана в это дело. По своей воле или нет – это отдельный вопрос.
Я не успел возмутиться, потому что Гордеев скорым шагом направился к входной двери.
– Павел, здесь есть черный ход? – поинтересовался Яр, удобно облокачиваясь о конторку охранника. Его напарников видно не было. Подозреваю, смотрят футбол в дежурке. Сегодня как раз матч Спартак—ЦСКА. Я сам бы не отказался посмотреть.
– Есть, в торце левого крыла, а что? – Павел держал в руках карандаш, а пред ним снова лежал кроссворд. Быстро же у него прошел испуг. Налетчиков, значит, больше не ждет, а зря…
– Мы сейчас выйдем. Сделаем вид, что уходим. Но минут через 20 подойдем ко второму входу, и ты нас впустишь.
Карандаш выпал из рук Павла:
– Нет, вы что, я не могу этого сделать. Вы же не сотрудники музея и не сотрудники милиции. Меня за это могут уволить.
Я запротестовал, но охранник просто так отступать не собирался.
– Может вы и сотрудник милиции, но не местной. И находитесь здесь не по долгу службы.
– Я имею право вести расследование и здесь. Павел, поймите, мы ловим опаснейшего преступника. И наш единственный шанс задержать его – устроить засаду. Он сделает подмену сегодня или никогда.
Охранник ожесточенно замотал головой:
