– И не уговаривайте. Сейчас работу найти не просто. У меня жена, знаете какая. Она меня в порошок сотрет, если меня уволят. Нет, вообще-то она у меня хорошая, но иногда так может отчитать, что мало не покажется. Но только за дело. А увольнение за нарушение должностных инструкций – это очень даже дело. Я ведь с такой записью в трудовой уже никуда не устроюсь.
– Павел, если мы поймаем вора, про вас будут писать все газеты. Вы станете звездой. Да за такого охранника любой отвалит немалые деньги, так что вас не уволят, вы сами уйдете туда, где будут платить раза в три больше. И ваша жена будет вами гордиться и рассказывать о вашем подвиге всем друзьям, родственникам и знакомым, – вдохновенно вещал Гордеев. – Вы только подумайте. Вас в пример детям будут ставить, а может, даже медаль дадут. Сейчас вы никто, и никто о вас не знает. Но это дело может вознести вас на высокий пьедестал. К тому же от вас требуется всего-то открыть нам дверь и поднять тревогу по нашей команде. Если Крыса придет, вы герой, если нет, об этом инциденте никто даже не узнает.
У Павла предательски заблестели глаза. Спина непроизвольно выпрямилась, а плечи расправились, как будто объективы фотокамер уже были нацелены на него. И он сдался. Хотя под напором Яра не сдался бы разве что глухонемой.
Мы пошли как бы проститься с новыми друзьями. На самом деле продемонстрировать наш уход. Лиля яростно копалась в столе – на пол летели бумажки, файлы и папки. Рядом стояли невозмутимая Настя и причитающая Наташа.
– Откуда я знаю, где он. Наташа, он у тебя должен быть. Нет здесь, – Лиля с грохотом задвинула ящик, подняла голову и заметила нас. – Представляете, Широновой понадобился договор с типографией, а мы его никак найти не можем.
Девушка устало села на стул.
– У меня его тоже нет, – отрезала Наталья. – Я уже везде посмотрела, и у Насти мы все перерыли, остался только один вариант – у тебя.
Настя зевнула и облокотилась об подоконник. В отличие от нее Лиля и Наташа выглядели расстроенными. А когда они услышала, что мы зашли попрощаться, совсем скуксились. Лиля даже предостерегающе шмыгнула носом, и Гордеев поспешил предотвратить извержение.
– Я вам, Лиля, оставлю свою визитку. Мы с вами еще свяжемся. Может, даже вместе поработаем, когда мы снова окажемся в вашем городе. Или вы в нашем.
– А мне не оставите? – здохнулась от возмущения Наталья, и ее очки съехали на самый кончик носа. Только сейчас я заметил, что у нее очень выразительные глаза, даже несмотря на отсутствие косметики. С рыжеватыми бровями и ресницами. Зачем же она их прячет за этой уродливой оправой?
– Всем оставлю на всякий случай. Даже, вам, Настя, хоть вы и не просили.
Гордеев раздал белые прямоугольники.
– А я думала, вы еще придете к нам завтра на открытие, – жалостливо протянула Лиля.
– К чему? Мы ведь уже все посмотрели в приоритетном порядке. Кстати, я хочу поблагодарить Настю за профессиональную экскурсию. К Шировной мы, пожалуй, не пойдем – она сегодня не в духе. Передавайте ей прощальные слова.
Лиля закусила губу и отвернулась к окну. Я заметил, как в уголке ее глаза замерла слезинка. Наташа нервно теребила волосы, и в ее отороченных рыжим глазах мне почудилось лукавство. Почему вдруг? С мысли меня сбила Настя.
– Мягкой посадки, – пожелала она. – Возможно, в Москве погода получше.
Мы выразили надежду, что это так, и ретировались. Мне было жаль нашу маленькую синичку, которая с таким энтузиазмом старалась нам помочь. Но мне казалось она быстро утешится. Она мне представлялась еще ребенком, и ее печаль не казалась настоящей – мимолетный каприз, который быстро забудется за новыми развлечениями. Хотя я могу ошибаться.
Никита, к которому мы мимолетно заглянули, сухо пожелал нам счастливого пути и вернулся к монитору. Уж он-то точно не грустил, расставаясь с нами. И чем мы ему так досадили?
– Яр, а ты не думаешь, что неплохо бы разобраться с тем заведением, где я видел Никиту с пистолетом? Это же просто оружейный рассадник.
– Это скорее дело Скокова. Расскажи ему, уверен, он разберется, – Гордеев уже подошел к последнему обитаемому кабинету. Учитывая, что Настя была в приемной, там должна была находиться только Лена. Я почти подбежал к другу и первым сунулся в дверь. Лена, наполовину скрытая дверцей шкафа, вздрогнула и резко выпрямилась.
– О, это ты, – она что-то поспешно сунула в недра офисного чудовища и прошла к своему столу. Я приблизился, но молчал – слова вдруг пропали.
– А мы вот попрощаться заглянули, – бодрым голосом нарушил паузу Гордеев. – Вы, Лена, приезжайте к нам в гости. Андрей будет не против. Правда, Андрей?
– Яр, ты не мог бы подождать меня снаружи?
– Конечно, жду тебя внизу. Только ты сильно не задерживайся. Мы, Лена, решили лететь уже сегодня – дела не ждут, а здесь все спокойно.
Я почти насильно вытолкнул Яра за дверь. Мне было неприятное, что он говорит Лене неправду. Но сообщать, что он лукавит я почему-то тоже не стал. Подтвердил, что собираемся домой, просто не уточнил, когда именно.
Девушка села в кресло. Машинально помешала чай в чашке, который остывал среди рабочей документации.
