Инструмент выпал из пальцев Жана и занялся ярким пламенем. С душераздирающим треньканьем лопались струны. Жан схватился за голову.
– Что…
– Спорим, он не знает этой песни?
Сирена подползла к брату.
– Эй…
Он опрокинулся бы назад, но его поймала сестра. Я присела возле его головы, развязала мешочек со Снежинками. Они замерцали в свете костра. Больше всего хотелось съесть хотя бы одну. Нельзя. Жану нужнее. Я сыпала в раскрывшийся рот Снежинки, пока Жан не вздрогнул, открывая глаза.
– Ты как? – сестра помогла ему сесть.
– Голова болит, – ответил он с нескрываемым счастьем на лице. Сирена перевела взгляд на меня.
– Это…
– От боли. От боли в сердце. Только для магов воды…
– Жаль, – с неизмеримым сарказмом заявила Сирена. – Но вообще-то я о том, что он пел.
– Пел? Я не умею.
– Все же ясно. Это не он пел, это пели через него, – раздраженно откликнулась я.
– Но кто?
– Откуда мне знать? Разве это важно?
– Рита, ты шутишь?! Конечно, это важно! От врагов это послание или от друзей! Нас хотели напугать или предостеречь?
– Мне почему-то кажется, что им все равно. Они не враги и не друзья. Просто они должны были передать эту информацию нам.
– О чем вы говорите? – беспечно поинтересовался Жан. Я тяжело вздохнула.
– Помнишь, старик принес арфу и отдал тебе.
– Это я как раз помню, но что было дальше?
– Ты запел, причем запел пророчество. Ты что-нибудь помнишь?
– Что-то расплывчатое… плохо видно… какие-то лица… ничего конкретного.
– В общем, выяснить, кто это был и зачем он это сделал, мы не можем, – подвела итог Ан. – Может, попробуем понять, о чем говорилось в этом пророчестве?
– Давайте. Как там начиналось?
– Погасли все звезды… здесь жизнь умерла… что-то мне не нравятся перспективы.
– Это фигурально. Начало можно свести к одному: «когда не останется надежды». Что дальше?
– Про кого-то, кто не получит прощения, и конец затмения.
– Ты права, Сирена, перспективы ужасны.
– Мертвое небо, забытое счастье… и крылья… что-то про крылья…
– … убитой птицы, – подсказала Антелла.
– Птицы… птицы… – я замолкла. На миг в голову пришла совершенно безумная идея. «Ты надеваешь крылья убитой Птицы». А почему бы и нет? Да нет, не может быть.
– Ладно, с птицей неясно. А что дальше?
– «Это ты во всем виновна». Кошмары выходят на улицы. В городах – пусто. Снова мертвое небо. Кончается наш век.
– Кто во всем виновен?
– Кто-то из нас троих, иначе зачем бы это пели нам?
Мы с принцессой замерли. Сирена попыталась обдумать собственные слова.
– Вот черт, – наконец сказала она.
– Итак, у нас имеется ужасное пророчество насчет грядущего, и кто-то из нас виновен в том, что оно исполнится. Все счастливы?
– Может, глупый розыгрыш? – без особой надежды спросила Антелла.
– Ага. Глупый розыгрыш. Человек, который не дышит и не думает, и предсказание, которого не помнит тот, кто его произнес. Глупый розыгрыш.
Мы молча легли спать. Мне даже не пришло в голову выставить дозор. Да и никому из моих спутников тоже. Нас всех слишком ошарашили последние события.
