Мы вышли к границе. Нагретый солнцем песок заманчиво поблескивал. Никому из нас не хотелось переходить границу. То есть либо мы будем сидеть здесь, пока кто-то не решится первым, либо найдем обходной путь.
В итоге мы сошлись на втором варианте и пошли на восток, вдоль границы. Между Каройной и Тенотрой находится Мертвая Зона, и мы пройдем по ее краю. По Зоне не стали прокладывать границу, решив, что по ней никто и так не согласится пройти, поэтому через нее всегда ходили контрабандисты, беженцы и те, кому по какой-то причине не нравились границы.
– Мы пройдем Мертвой Зоной. Раз вам не очень хочется пересекать границу, это единственный выход.
– А почему эту зону назвали Мертвой?
– Не знаю. Может, потому, что оттуда никто не возвращался?
Что-то мне не нравилось. Сердце и мозг в один голос твердили, что мне туда нельзя.
Здесь жизнь умерла.
Черт!
Мертвая Зона?!
Как просто… настолько просто, что становится подозрительным.
Теперь я уверена, что пророчество было обо мне.
Нет. Только не это. Только не Птица. Сначала Кранпель, теперь…
– Пройдем по краю. По самому краю. В Зону – ни шагу, – я заговорила лишь для того, чтобы снова услышать собственный голос.
– Ну да, ты это уже говорила. Но почему? Тебе разве не интересно? Ты ведь говорила, что, может быть, будешь жить там.
Я содрогнулась, снова увидев у себя в голове мертвое небо.
– Вряд ли.
Мы остановились на обед. Мои друзья ели грибной суп, я отказалась. Пока они спокойно обедали, я нервно оглядывалась по сторонам. Что-то мне не нравилось в окружающем пейзаже. Поэтому, когда мы почти пересекли несуществующую линию границы и раздался жуткий крик, я не удивилась.
Крик шел не из Мертвой Зоны, а с территории Каройны. Испытав невыразимое облегчение, я бросилась в ту сторону, мои друзья – за мной.
Минуты через три лихорадочного бега нам открылось побоище. Роща перешла в равнину, на другой стороне которой начинался совсем другой лес – лес Мертвой Зоны. Над равниной, словно огромные вороны, кружили горгульи. Каменные туловища, невообразимо гибкие и быстрые, длинные острые когти из металла. Время от времени одна или несколько срывались вниз и нападали на кого-то из людей. Именно людей – в шествующем по равнине караване не было ни одного мага. Зато все были вооружены арбалетами и длинными мечами, которые сейчас могли пригодиться так же, как рыбе зонтик.
Я перелетела к ним и приземлилась между двумя опрокинутыми на бок обозами. Они собрались было в меня стрелять, но я подняла руки вверх.
– Помощь! Вам нужна помощь!
– Это да, но откуда нам знать, что ты не перебьешь нас после гарпий?
– Клянусь силой! – вокруг руки завились разноцветные нити.
– И что? – его перебил другой мужик.
– Эй, я читал об этом! Маги, которые клянутся силой, ее теряют, если нарушают клятву.
– Ладно, мы тебе верим. Ты предлагала помощь?
У него за спиной горгулья проткнула кого-то когтем насквозь. Я, не теряя ни минуты, взлетела в воздух. Противостоять горгульям можно только в их родной стихии.
Исполинские каменные чудовища закружились в бешеном танце, рассматривая нового противника – меня. Потом одна рванулась ко мне со спины. Я легко увернулась – сказывались рефлексы мага воздуха и долгие годы тренировок.
Тогда ближайшая горгулья выпустила когти. Узкие изогнутые полумесяцы длиной больше метра, заточенные до невозможной остроты – мощное оружие. Я сняла с пояса кинжал, и с кинжала – лезвие. В руке у меня осталась этакая «вилочка» из двух когтей. Сейчас, перед настоящими когтями, которые были раза в два длиннее, мое оружие выглядело забавно.
Поэтому первым делом я взялась за ветер. Горгулий швыряло, сталкивало друг с другом, роняло на землю, било об деревья. Несколько самых сильных продолжали двигаться ко мне. Размахивая ножом, я понеслась к одной из них. Она заметалась, пытаясь меня достать, но ветер ей противился, а мне – помогал. Взмахами «вилочки» я принялась отрезать ей крылья. Чудовище выло от боли. Вторая с яростным криком рванулась на меня, но я развернула горгулью, которую полосовала, ей навстречу, и метровые когти вонзились в камень, чуть не достав до меня. Я отпустила горгулью. Другая, тщетно пытаясь выдернуть когти, упала с ней. Трое оставшихся смотрели на меня. Или – мимо меня?
Что-то сбило меня вниз, благо я сумела увернуться от когтей. Земля и небо замелькали, и не было ясно, в какую сторону я падаю. Я воспользовалась единственным выходом – превратилась в воздух. Раздался восхищенный вздох людей, когда я появилась из воздуха и стрелой взлетела вверх. Правда, там уже никого не было. Горгульи стремительно бросались вниз, хватая людей.
Черт!
Я перенеслась вниз и стала шнырять среди горгулий, пытаясь отпугнуть их. Стрелы от них отскакивали, как и арбалетные болты, зато мой нож оставлял черные раны на каменных боках.
Где-то неподалеку Сирена в обличье змеи откусывала головы и отдирала крылья горгульям, а Жан и Антелла дружно связывали тех, кто был без сознания.
