Все. Словно чиркнули ластиком. Кто-то не разрешает мне досмотреть… узнать, кем я была…
Кто?
– Кто же ты?
– Рита?
– А?
– Что с тобой?
– Я… – видела свое детство, – … я…
Слова застревают в горле. Это не из-за меня, это делает кто-то другой. Кто?
Я, – голос, в существование которого настолько сложно поверить, что нельзя разобрать примет его обладателя.
Кто ты такой?
Молчание.
Почему я не могу ей рассказать?
То, что ты видела, только для твоих глаз, для твоих ушей.
Голос исчез.
– Нет, ничего. Я просто ушла в свои мысли. О чем мы говорили?
– О созвездиях. Мне всегда поднимает настроение созвездие Ящера.
Поискав на небе место между Скамейкой и Треугольником, я посмотрела на Ящера. Маленькая стилизованная ящерица обрела красные крылья.
– Она чем-то похожа на меня. На мое изобретение.
Она так и заснула, чуть улыбаясь. Ветер приподнял ее в воздух и отнес в палатку к Филу. В прошлый раз, когда мы встретились, все было очень плохо. Я должна была умереть. Я падала в пустоту, а потом надо мной раскрылись крылья. Сейчас… я думала, что спасу Фила и верну долг. А выходит так, что я стану причиной смерти Птицы. Почему?
Превратившись в воздух, я долетела до гор Каройны. Стала человеком и приземлилась на холодной вершине.
– Пооооочеееемууууу?!
Голос гулко отразился от гор, и эхо бросилось его повторять.
– Чему? Ему. Ему. Емуууу…
Я села на камень. Ветер взъерошил волосы. Я зажмурилась, подставляя ему лицо.
– Скажи, почему я не могу ничего изменить?
Пол ногами вилась поземка.
– Все уже записано, – прошептал ветер. Я вздрогнула. Опять эта странная фраза – уже поздно, это уже записано.
– Что такое Книга Судьбы?
Ветер гладил меня по волосам.
– Ты можешь сказать?
– Понять сможет только тот, кто говорит на Изначальном языке.
– Что это такое?
– Один язык, который когда-то был общим для всего мира. Потом разные народы стали забывать части языка, и современные – всего лишь разные кусочки Изначального языка.
– Кто может меня ему обучить?
Пошел снег.
– Последним из магов, говорящих на нем, был Роггенхельм.
– Что с ним случилось?
Тишина, неуловимое чувство потери да замершие на миг в воздухе снежинки. Так умирает ветер. Еще несколько минут я просидела на вершине горы. Мне не было сложно дышать разреженным воздухом гор – я ведь тоже воздух.
Площадка на вершине осталась пуста, а через миг я уже сидела у костра. Жан, Сирена и Антелла тихо храпели не в такт, ветер пах черной кровью. Как ни странно, это успокаивало.
Путешествие по самой окраине Мертвой Зоны было легким. Нам не пришлось идти – для нас выделили повозку, в которой раньше хранилось оружие. Его разобрали охранники, и единственным, что осталось, был планер Птицы. Она сама ехала в первой открытой телеге вместе с Филином, а перед ними шли двое охранников. Еще пара шла сзади, в конце каравана. По одному воину приходилось на каждую телегу с товаром. Все остальные ехали в последней повозке.
Никаких битв. Никаких монстров. Никуда не нужно идти, никого не нужно спасать и не нужно спасаться самой. Со мной – друзья. Все свободное время я проводила с друзьями. Тренировалась с Сиреной и Жаном, обменивалась историями с Антеллой, летала с Птицей. Или дискутировала с Филином, что оказалось неожиданно интересно. Мы говорили в основном о смысле жизни, начале всех начал и жизни после смерти. Это три самых распространенных темы для диалога у людей, не знающих привычек друг друга и любимых тем, но испытывающих настоятельную потребность в общении.
– Вот ты говоришь, что смысл жизни человека – в том, чтобы менять жизнь – свою и других людей, – я скептически качала головой. – Вот представь себе человека, который для чужих судеб ничего не значит. Живет в глуши, отстроил себе домик, охотится, ночью, предположим, со змеями ползает. Получается, у него нет смысла жизни? Ничего он в мире не меняет! Но живет! И счастлив!
– Да, тут ты права, но это единичный случай!
– На единичных случаях все и держится! Вот тебе другой пример – Королевский Палач. Живет он себе припеваючи, служа орудием в чужих руках. Ничего не меняет! Им управляют те, кто сидят наверху и орут «голову с плеч!». Он сам просто рубит головы и дергает за рычаг, он ничего не меняет! Это не смысл жизни! Палач растит в своем саду розы, самые прекрасные розы в мире, но никто на них не смотрит, потому что все проходят мимо дома Королевского Палача быстрым шагом, глядя в другую сторону! И этот его смысл жизни никому не нужен!
Филин поник.
– Хорошо, пускай. А как быть с теми, кто сидит наверху? Уж они-то меняют жизнь!
