Я вроде задумалась.
– А кто тебе сказал, что в этом их смысл жизни?
В повозку заглянула Птица.
– Вы можете говорить потише? Вы мне спать мешаете!
Она исчезла за перегородкой. Фил посмотрел на меня.
– Хорошо, я тебя слушаю! Давай, выдай ответ: в чем смысл жизни?
– В том, чтобы у каждого был смысл в жизни!
– А как же самоубийцы? Из тех, кто приходит на гору Бурь. Они не видят в жизни смысла, раз кончают с ней!
– Это единичные случ… – я умолкла. Филин поднял указательный палец.
– Вот! Получается, никто не знает, в чем смысл жизни! Вернее, каждый себе что-то там думает в одиночку, но все его теории разваливаются при первом обсуждении! И почему так? Итак, Рита, у тебя последняя попытка. В чем смысл жизни?
Я вспомнила слова реки.
– В том, чтобы оставаться собой.
Филин раскрыл рот. Закрыл и снова открыл. Делал какие-то непонятные жесты руками.
– Так, да… а если так? Черт, и так проходит! А если так…
Я откинула ткань и выпрыгнула из повозки. Моргнула, привыкая к свету. Подождала, пока подъедет наша телега, и взгромоздилась на нее. Мы никогда не использовали выдвигающийся полог над ней, еще одно изобретение неутомимой Птицы. Жан мастерил что-то яркое, но при моем появлении всегда прятал. Я не лезла проверять его карманы – его дело, право на личную жизнь еще никто не отменял. Сирена смотрела в небо, а Антелла тихо похрапывала под ход колес. Не понимаю, как можно столько спать?
– Рита, привет. Скажи, почему все так?
– Как?
– Все сражаются друг с другом. Маги – с магами, люди – с людьми. Маги – с людьми. Летучие змеи, ведьмы ведь тоже не живут в мире с нами, хотя могли бы. Роббики, горгульи – они же наверняка совсем не злые! Это как с ведьмами – кто-то когда-то кого-то убил, другая сторона отомстила, разругались и начали воевать. Почему нельзя всем жить в мире?
Все-таки она неисправимая мечтательница. Горгульи и роббики воюют по природным причинам – одним жизненно необходимо охотиться на других. Роббики, горгульи, летучие змеи иногда из-за голода нападают на людей. Мы же не думаем о том, чтобы жить в мире с волками? Они – хищники, и люди либо держатся от них подальше, либо пытаются истребить. Ведьмы из своих пустынь веками наблюдали за тем, как люди сражаются со всем живым и разумным миром, поэтому и заперлись в пустыне, не пытаясь посмотреть на мир людей изнутри.
– Уже поздно, Сирена. Наш мир таков, какой он есть. И изменить его уже нельзя.
– А почему воюют Транарра и Тенотра? Два самых сильных магических государства! Неужели нельзя договориться? Кстати, с чего вообще началась эта вражда?
– Жили-были две принцессы в Кератре, две сестры. Часто ссорились между собой, спорили, в том числе и о том, кому отойдет престол. Когда исчез Роггенхельм и его место занял принц Цывас, Родден постепенно начал превращаться в человеческое государство. После первой «охоты на ведьм» Цывас, который сам был магом, попросил помощи Кератра. Король отправился в Родден во главе своего войска, а королева и две принцессы остались во дворце. Когда пришло известие о гибели спасательной экспедиции и смерти принца Цываса, королева запретила что-либо предпринимать. Через десять дней армия людей дошла до столицы Кератра, ведя в подчинении семьдесят магов. Этого хватило, чтобы перебить охрану дворца. Королева вышла к ним сама и убеждала остановиться. Принцессы бежали: одна – в старый замок, из которого королевская семья переехала не далее как год назад, а другая – в резиденцию для второго года цикла, когда тепло и не нужны толстые стены. Каждая узнала о смерти матери и заявила о праве на престол и Каплю, соответственно. В итоге разразилась война между сторонниками двух принцесс. Людей на территории Кератра уничтожили. В итоге принцессы стали королевами, а территорию поделили по развалинам маминого замка. Каждая пыталась хранить традиции предков. Их мать звали Анна, но это только сокращение. Полное имя – Алика-Нана-Неахра-Анна. В Тенотре истребили традицию четырех имен, но имена всех королев начинались на букву «а». В Транарре традицию подержали, и последним именем всегда становилось «Анна». Со временем правящие династии стали забывать о своем родстве, и о примирении не шло и речи.
– Получается, на тронах родственники? Но почему тогда…
Антелла лежала с закрытыми глазами, сжав край одеяла так, что побелели пальцы.
– Такое впечатление, что им в наследство досталась ненависть к роду сестры, но такого же не может быть! – продолжала Сирена.
– Алика-Нана-Неахра-Анна… такие имена слишком длинные, и поэтому сокращенно принцесс Транарры звали по первым четырем буквам? – Жан о чем-то задумался. – Анна, Мина, Ариа – вроде так?
Что-то странное зашевелилось в душе. Призрак воспоминания. Четыре буквы.
– Но их же еще можно примирить! Антелла может пойти к королю и королеве Транарры и договориться о мире!
– Нормального мира не получится – у нас слишком много спорных территорий, – пальцы Антеллы, сжимающие одеяло, немного расслабились. – А если не делить, я объединить, сразу встанет вопрос: кто же будет править новой страной? Да и народ может быть против, если не повторится старый сценарий.
