Кара припомнила, как искала выход в ситуации с Лерни. Для этого выписывала на лист бумаги имена участников и те факты, что удалось разузнать. Тогда девушку поразил ряд совпадений и странностей в прошлом четы Шатор. Это и скандал, связанный с женитьбой графа Гордиена Шатор на герцогине Роску, и рождение таких непохожих друг на друга дочерей, и изгнание Террена Райнера из столицы. Как раз подобная тайна соединяла в себе требования Антора. Осталось решить, кто из участников станет первым подопечным. Неофит мысленно представила перед собой сферы с главными действующими лицами. Гордиен, Шейлин, Террен – такие разные по сути личности и такие похожие по внутреннему сиянию, которое отличает обычного смертного от одаренного. Однако из троих лишь одна душа сияла особенно ярко, светилась теплом, к которому тянуло с неимоверной силой. И Кара не стала противиться притяжению, подставила ладони, сложенные лодочкой и проследила, как сфера медленно подплыла по воздуху и опустилась прямо в руки.
Редко так бывает, чтобы чужой человек внушал доверие с первой секунды знакомства, но Гордиен нлер Шатор обладал такой исключительной особенностью. Хлынувшие фрагменты памяти, как кусочки мозаики, складывались в единую картину. Это была жизнь постороннего человека, тем не менее Кара не могла отделаться от ощущения, будто узнает нечто давно утраченное и очень близкое, родное. Возможно, та позабытая личность, каковой неофит жила до того, как стала на путь служения Антору, тесно общалась с графом Шатор. Только этим объясняется интуитивное понимание мотивов, лежащих в основе тех или иных поступков, или ощущение искренности чувств. Впрочем, в прошлом мужчины нашлось полным-полно моментов, которые стали удивительным открытием. Например, первая любовь молодого Горди к хорошенькой магессе Лилиан Ридж. Они познакомились в Академии, и юный граф стал первым и единственным, кто стабилизировал магию первокурсницы. Интимные подробности Кара намеренно пропускала. В отличие от Лернейла или Мелиссы, личную жизнь которых девушка изучила подробно, испытывая при этом лишь легкое чувство стыда, подглядывать за Гордиеном попросту не смогла. Однако с повышенным вниманием следила за развитием отношений между молодыми магами. Как и Лерни, Горди полюбил с первого взгляда. Для двустихийного мага воды и воздуха, чистая земля Лили стала тихой гаванью, в которой юный повеса решил остепениться. В мыслях Гордиен видел Лилиан женой, и даже сделал девушке предложение. В тот момент он и не подозревал о существовании Шейлин. Вернее, слышал о ней, как и всякий аристократ, вращающийся в высших кругах общества, но не был представлен и уж точно не помышлял, что именно она станет его парой.
Лилиан Ридж выросла в бедной семье. Каким образом у Рона-работяги, безродного крестьянина, с малых лет батрачащего на захудалого барона Ридж, народилась девочка с магическим даром, оставалось только гадать. Быть может, супруга Рона – Сулима – нагуляла ребеночка с каким-нибудь заезжим магом. Да только в захолустье под названием Луголотцы не то, что маг, королевские сборщики налогов наведывались редко. А тем не зазорно было забираться в самые отдаленные уголки Ланибергии. Как бы то ни было, но местный барончик сразу смекнул, какую выгоду принесет собственный маг земли и, недолго думая, удочерил девочку, выкупив ту у родителей за пять золотых. Только в академии Лилиан узнала, чего лишилась на самом деле. Будь магиня простых кровей, указом короля ей бы присвоили собственный титул и выделили надел, управлять которым назначили бы королевского наместника. Ридж оказал медвежью услугу. Как приемный отец, он распоряжался жизнью дочери. А уж имея в заложниках семью, делал это с легкостью и завидной регулярностью. Подробности эти Горди выяснил слишком поздно, как и новость о нежданном отцовстве. Прознав, что у дочери появился жених из благородных, барон не гнушался требовать денег. Немалая стипендия и доход, что Лили получала, хватаясь за малейшую подработку, уходили в баронство. Будь девушка смелее и расскажи о вымогательстве жениху, трагедии удалось бы избежать. Но та упорно молчала, изнуряя себя непосильными нагрузками, голодая, и при этом свято веруя в то, что отдает дочерний долг человеку, заботившемуся о ней с малых лет.
Летние каникулы, во время которых адепты разъехались по домам, превратились для Гордиена в пытку. Не было и дня, чтобы он не думал о Лилиан и не порывался уехать в Луголотцы. Лишь просьба Лили не искать встреч и обещание писать каждый день удерживали от поездки. Первые две недели письма еще приходили. Насыщенные нежностью, заботой и самыми пылкими признаниями строки, выведенные аккуратным почерком, наполняли жизнь влюбленного юноши смыслом. Чтобы чем-то заполнить свободное время и заглушить тоску, граф с головой окунулся в дела семьи, чем вызвал похвалу и одобрение родителей.
