Однако в назначенный день девушка не приехала. Горди, бросив учебу, помчался на поиски. Тогда и вскрылась правда: Лили наотрез отказалась снабжать барона деньгами, а когда тот заявил, что выдаст замуж за нелюбимого, рассказала о беременности. В ответ Ридж нацепил на нее браслет, подавляющий магию – недешевое удовольствие, но на это денег не пожалел – и посадил под замок. Замужество отложили до родов, а участь ребенка зависела от того, унаследует ли тот магические способности или нет. В ночь, когда начались схватки, браслет с девушки сняли, опасаясь, что та не доживет до утра. Но как только несчастная почувствовала магию, без сожалений расправилась с тюремщиками, закопав тех в землю по самую шею. После чего сбежала. Без денег. Без еды и теплой одежды. Без той помощи, которую могла бы оказать знахарка, что барон привез еще неделю назад.
Гордиен лично облазил близлежащие болота, прочесал леса и исследовал дно местной речушки, однако не нашел ни единого следа, указывающего хотя бы направление, в котором исчезла Лилиан. То отчаяние и боль, что пережил молодой человек не заглушила ни расправа над бароном, которого граф вызвал на дуэль и покрошил на куски, ни сожженный дотла дом, где пленницей держали возлюбленную, ни ураган, стерший с лица земли ненавистное баронство. Непрекращающийся ливень смыл следы, превратив проклятое место в гигантское озеро-кладбище. Местные жители успели убраться куда-подальше. Маг еще вначале поисков заявил, что сотворит с этими землями, если не найдет Лили. А вот семье барона и тем, кто потворствовал издевательствам над магессой, пришлось заплатить за ее гибель жизнями.
О том, что Лилиан погибла, не пережив тяжелых родов, Горди узнал через месяц, когда на пороге столичного дома появилась незнакомая девушка с маленьким пищащим свертком в руках. История Венселии оказалась не менее трагичной, чем судьба Лилиан. Та не обладала магическим даром, но имела привлекательную внешность. Красавицей, каковой была Лили, Горди бы девушку не назвал, но для стареющего барона молодого тела и симпатичного личика оказалось достаточно, чтобы соблазниться. В тот день Гордиен пожалел, что убил Риджа слишком быстро, – пусть бы помучился перед смертью! Мерзавец бил беременную любовницу и не гнушался насиловать на последнем сроке, отчего бедняжка разродилась мертвым плодом. Умышленно он проделал такое или нет, но барон намеревался отдать на попечение Венселии будущего ребенка Лилиан. Собственных же бастардов предпочитал изводить заранее, чтобы потом не кормить лишние рты. Травница, что ухаживала за приемной дочерью, выходила и Венселию: достала ту из петли и сделала так, что у нее сохранилось молоко. Девушка одна из немногих, кто проявляла сочувствие к пленнице, помогла той сбежать, а потом приняла роды. Венселия же похоронила магессу в лесу и поклялась на могиле, что доставит маленькую Кариссу отцу.
Одного взгляда хватило Гордиену, чтобы узнать родную кровь и навсегда прикипеть душой к маленькой малышке с пронзительно синими глазами. А уже через неделю состоялась скоропалительная свадьба с Шейлин Роску, у которой прямо во время церемонии отошли воды и начались схватки. Чтобы соблюсти приличия и узаконить происхождение девочек, семьи Шатор и Роску решились на подлог. Обеих новорожденных отправили в дальнее имение, где малышки пробыли девять месяцев. Все это время Шейлин Шатор старательно изображала беременную и носила накладной живот. Ну а по наступлении положенного срока графы Шатор объявили о рождении двойняшек и устроили праздник по этому поводу. Благо, на магические способности детей проверяли по достижении ими возраста трех лет. Так что на месте двух новорожденных младенцев, выкупленных подставными лицами в приюте, вскорости появились настоящие наследницы. Приемных же девочек, обеспечив тем хорошее содержание и приданое, передали в бездетные семьи.
* * *
Какое-то время Кара беззвучно плакала, переживая ту боль, что Гордиен таил в сердце. Он не соврал дочери, когда говорил, что до сих пор любит мать девушки. Светлый образ Лилиан и воспоминания о ней бережно хранились под коркой льда. Магия, как надежный страж, оберегала покой носителя и не давала тому скатиться в пучину тоски и безумия. Отсюда и холодное спокойствие в облике графа, невероятная работоспособность и жажда деятельности. А также бутылка крепкого шарре каждый вторник и четверг – дни, что Лили не работала по вечерам и бегала на свидания к жениху.
