Марк не хотел этого делать. Сам осмотр его не смущал, он работал достаточно долго – и в куда худших условиях. Но тогда у него был шанс помочь кому-то, а здесь оставалось всего два исхода: жизнь или смерть. Он, получается, выносил приговор, а такая власть его никогда не привлекала.
Только вот никто другой этим заняться не мог. Машины вмиг стали бесполезны, ну а без них Аделаида никогда не работала. Сейчас она пыталась всех убедить, что справится безо всяких там студентов, только вот непонятно, зачем она тратила энергию. Может, просто хотела сохранить гордость, прекрасно зная, что Марк на ее болтовню не отреагирует, а остальные, если повезет, запомнят, что она не забилась в угол, она готова была действовать!
Еще и Нико в это пришлось втянуть… Но больше некого. Вторым вариантом был Мустафа, однако он мог поддаться религиозности – или отцовским чувствам. Марк по опыту знал, что они не угасают даже у тех, кто перестал быть отцом много лет назад. Может, подошел бы и кто-то еще из студентов, однако их Марк толком не знал, не успел изучить, а рисковать не имел права.
Нико тоже может не справиться. Но из всех, с кем он тут сталкивался, только в ней он почувствовал нужную жестокость. Да и его просьбу она восприняла спокойно, сначала удивилась, потом поняла, что он предлагает верное решение. Марк не знал, насколько ей тяжело, она не позволила ему увидеть, и это тоже много говорило о ней.
Однако беженцы, похоже, не до конца понимали, какая угроза над ними нависла. Да, они были испуганы ночной резней, они долго прятались, но когда они все-таки вышли и увидели, что никто их не запирает, им даже помогают, людям явно стало легче.
Они не верили, что больны – каждый из них. Люди мыслят предсказуемо, им кажется, что они почувствовали бы в себе паразита, что вирус дал бы ранние симптомы… Марк не собирался их разубеждать, он делал то, что должен.
Страшнее всего было с детьми. Их пока что было трое, но все маленькие. Они цепляют паразитов быстрее всего – им, вечно голодным, не докажешь, что нельзя есть все, что растет в лесу, нельзя пить любую воду… Хотя они пережили дорогу, может, и научились чему-то.
Осмотр всегда проходил стандартно, что у взрослых, что у детей. Марк проверял крупные артерии – все, которые можно было прощупать, сканеру теперь веры нет. Смотрел, не увеличены ли лимфоузлы, нет ли новообразований под кожей. Люди всегда перед осмотром говорили, что это лишнее, что ничего у них нет, и многие оставались честны, но хватало и тех, кто врал. Они боялась, что их пристрелят на месте за любую подозрительную черту, однако вскоре убедились, что Марк умеет отличать опухоль от паразита, и расслабились. Они даже молча терпели пункции, если нужно было провести эту процедуру, и безропотно сдавали кровь.
Последним этапом становился осмотр головы: ушей, носа, глаз и рта. Марк использовал разные световые фильтры, чтобы определить всех возможных паразитов. Он чувствовал, как люди замирали под его руками, как боялись даже дышать. Некоторые плакали… Чаще всего он ничего не говорил, знал, что не поможет.
Первой на проверку согласилась мать троих детей, которую привела Леони – похоже, они чуть ли не подружиться успели… Марк в такое не лез, он просто выполнял свою работу. Женщина дергалась, нервничала, пыталась что-то ему рассказать, хотя он ни о чем не спрашивал, да еще постоянно повторяла, что точно здорова – только непонятно, ему или себе. Здорова она не была – но и следов паразитов Марк не нашел.
Дальше пришел черед детей, и их мать, успокоившись, подбадривала их. Правда, подбадривала так надрывно, что еще больше нервничали все, включая Марка, но она хотя бы старалась. Дети тоже оказались в порядке… Правда, у мальчика из уха Марк извлек карликового паука-паразита, и на следующие пятнадцать минут пришлось сделать паузу, потому что дети визжали, а взрослые отчаянно ковырялись пальцами в ушах. Но это Марк воспринял как неизбежное зло и просто продолжил работу.
Он надеялся, что все обошлось. Заразить сумели только одну женщину, паразит показал себя, беспокоиться больше не о чем. Зачем продавец игрушек это затеял? Да просто поиграть с их сознанием – вполне в его стиле.
Ну а потом оно проявилось… Небольшая выпуклость в верхней части горла, белесое пятно в свете синего фильтра. Марку показалось, что оно даже шевельнулось, хотя правдой это не было. Шевелятся они перед перевоплощением, пока еще рано.
Марк понятия не имел, каким чудом ему удалось остаться спокойным. Не вздрогнуть, не прекратить осмотр, даже не схватить иглу. Он хотел, чтобы все шло как обычно – но и убедиться в своей правоте тоже хотел. Поэтому он перестраховался, отложил фонарик, потянулся за шприцем.
Молодой мужчина, которого он осматривал, тут же насторожился. Да и как иначе, если никому больше шприц в рот не совали?
– Это что? – спросил он.
– Гнойная ангина, – невозмутимо соврал Марк.
А может, не соврал? Может, она и есть? Да, не похоже, но болезни тоже мутируют, проявляются по-новому!
