Пока бабушка ругалась и металась по дому, маленький Зоран пришлепал к открытой панели управления. Окинул все дивным медовым взглядом, перехватил оборвавшиеся провода пухлыми пальчиками – а через пять минут система вновь заработала. Мама и бабушка долго не могли понять, как он это сделал, его ведь никто ничему подобному не учил! А Зоран оказался не в состоянии объяснить, говорил он тогда не слишком хорошо. Он лишь помнил ощущение неправильности от взгляда на порванные провода. В любой системе есть гармония, и, если она нарушена, ее нужно восстановить.
То, что изначально предстало приятной случайностью, оказалось признаком таланта. Зорану захотелось попробовать снова, разобраться, что и как работает. Мама и бабушка, разумеется, видели его в будущем только врачом, вся эта возня с оборудованием их насторожила. Но не сильно, они рассудили, что это просто мальчишеская забава, Зоран наверняка это перерастет – или получит интересное хобби, которое только на пользу его блестящей медицинской карьере.
Они радовались, когда он разбирался в технике и чинил что-нибудь дома. Радовались, когда он делал больше, чем другие дети. Зоран ожидал, что после тестирования они тоже будут радоваться. Но когда выяснилось, что у него самые высокие способности к нейроконтролю среди всех детей поселка, радости почему-то не было.
Бабушка так кричала тогда на маму, так кричала… Зоран раньше ничего подобного не слышал. Он, перепуганный, ничего не понимающий, забился в угол и, обхватив голову руками, рыдал, пока бабушка громыхала:
– Ты должна была ему объяснить! Я ведь говорила тебе! Ты не научила его, как поступить правильно…
– Я думала, он покажет средний результат! – пыталась оправдаться мама, тоже утиравшая слезы. – Я боялась, что, если у него ничего не найдут, нас переведут в менее значимый Объект!
– Ты со мной перед этим посоветоваться не могла?! Думала она! Вот и что нам теперь делать?!
Ему так и не объяснили, в чем он ошибся. Они и правда перебирали разные варианты, даже бегство рассматривали… Но бабушка вовремя вспомнила дорогу, и они остались в том же Объекте. Они не решились противиться воле Черного Города, понадеялись, что Зорану позволят присоединиться к инженерам-изобретателям. Это почетно – и безопасно! Ну какой из него военный? Это же смешно! Он по-прежнему рос «пирожочком», хорошо он разбирался только в технике, а позже контролировал роботов, со всем остальным у него было не очень.
Только вот это никого в руководстве не смутило, и Зоран Лазик был зачислен в военную академию на пару лет раньше нормы. Он даже радовался… Сначала. Когда говорили про рекордные показатели и большое будущее. Но, когда начались занятия, радоваться он перестал.
Во-первых, Зорана впервые в жизни избили. До этого самым суровым наказанием, которое он получал, был шлепок или подзатыльник от бабушки. Ничего большего не требовалось, Зоран был послушным мальчиком и не доставлял особых проблем. Он и сейчас их доставлять не хотел! Он просто попытался объяснить наставнику, что ему нежелательно бегать, у него слабое сердце и одышка… Но оказалось, что удар сапогом – это тоже аргумент, причем на удивление распространенный.
Во-вторых, Зорану поспешно пришлось перестать быть «сладким пирожочком». Никого тут не волновало, что он быстро устает, на сквозняке он простужается, а от перегрузок у него болит голова. Он выяснил, что не обязательно любить бегать, прыгать и карабкаться, чтобы все это уметь. В первые годы ему назначали в два раза больше тренировок, чем другим курсантам, на усталость не обращали внимания, при травмах быстро ставили на ноги, а на слезы отвечали любимым аргументом в виде сапога.
В-третьих, выяснилось, что отказаться от этого нельзя. Он пробовал, пытался объяснить, что не хочет быть даже боевым оператором, не то что Мастером Контроля. Да, это почетно. Но ему даром не упало. Так не лучше ли предоставить возможность заниматься таким тем, для кого это мечта? Но выбора ему никто не давал, Черному Городу требовались не желания, а способности. Не хочешь действовать в полную силу? Ну, тогда ты просто умрешь на первом же задании и станешь начинкой для другого «пирожочка», обитающего где-нибудь в пустоши.
Зорану пришлось измениться, чтобы выжить. Годы в академии обтесали его – в самом буквальном смысле. Исчезли округлые бока херувимчика, налились силой мышцы, иначе было нельзя, сканер проверял каждого курсанта на процент жира в организме, и к Зорану из-за его первых попыток протеста было приковано особое внимание. Он научился уверенно бить и метко стрелять, он мог несколько часов бежать без остановки, он терпел усталость и боль.
Только вот все это ему по-прежнему не нравилось. И когда он вошел в десятку лучших курсантов выпуска, это его не порадовало. Он давно усвоил: не каждый успех ведет к чему-то хорошему. Зоран даже осторожно пытался занизить собственный результат, но так, чтобы снова не получить сапогом. И ему порой удавалось… Но, на его беду, сокурсники оказались на порядок глупее. На фоне такого сравнительного ряда не войти в десятку лучших просто не получилось.
