Он задержался в капсуле, потому что выходить было слишком страшно. Зоран убеждал себя, что сюда вот-вот явится Аделаида с подкреплением, тогда угроза отпадет, да и он сможет сказать, что дождался ее намеренно. А чтобы подтвердить эту версию, он занялся панелью управления.
Любой из студентов сказал бы, что все сломано безнадежно, восстановить систему просто так не получится, но только не Зоран. Он как раз один вариант видел: он открутил защитную плиту, добрался до микросхем, скрытых внутри. Непонятное нагромождение техники для кого-то другого, знакомый и понятный узор для него. Чуть посомневавшись, Зоран просто вырвал одну из плат. Компьютер вывесил обиженное предупреждение, которое Зоран раздраженно смахнул. Так-то лучше… Теперь он все-таки мог добраться до камер и сканеров, установленных внутри лаборатории.
Ему хотелось знать, где притаились хищники – те, что не покинули здание. Свой грядущий подвиг Зоран собирался ограничить предупреждением, только и всего, а бороться с мутантами по его плану полагалось кому-нибудь другому. Но неожиданно он получил больше, чем ожидал.
В лаборатории были люди. То есть, конечно, беженцы, однако они в некотором смысле тоже люди… Три человека: молодой мужчина и две женщины, одна очень похожа на него, другая не похожа совсем. Мужчина был травмирован: на лице засохла кровь, на боку прямо поверх одежды, наклеена изоляционная повязка, прозрачный гель, способный остановить кровь – но не скрыть чудовищную рану. Видимо, его уже грызанул кто-то из здешних постояльцев… Не похожая на него женщина, блондинка, поддерживала его. Вторая женщина, темноволосая, как и раненый мужчина, возилась с установленным на стене компьютером.
Зоран понятия не имел, как они тут оказались. Скорее всего, решили спрятаться – на фоне других зданий лаборатория внушала доверие. Откуда им было знать, что это место уже занято? Проверив другие камеры наблюдения, Зоран обнаружил в ближайшем коридоре труп полупрозрачной твари, похожей на обваренную крысу. Но это так, элемент мутации, еще этим утром она была здоровой и бодрой. Кровь совсем недавно перестала растекаться, так что существо наверняка убили беженцы. Да и алые пятна на изогнутых зубах намекали, где мужчина распрощался с куском мышц и ребром. От этого уродца они отбились… и приманили других.
Интересно, знали ли они, что рядом с мутантами кровь просто так проливать нельзя? Если ты не вооружен, разумеется. К операторам боевых дронов это не относится, им как раз выгодно выманить и уничтожить как можно больше тварей. А вот со стороны людей, которые просто сражаются за свою жизнь, куда разумней сдержать существо или убить так, чтобы кровь не пролилась, потому что иначе набегут другие.
Но даже если беженцы об этом знали, – должны были выяснить за время дороги, – у них не осталось иного выбора. Зоран уже разглядел, что они отбивались, чем могли: какими-то металлическими прутьями, стульями, даже ведром, одним из тех, в которых мутантам приносили мясо. Сейчас у них получилось, так ведь немалой ценой! Мужчина своим спутницам не поможет, лучшее, на что он сейчас способен, – не свалиться в обморок. Ну а к комнате, в которой они укрылись, уже подползают уродцы, похожие на лишенных панцирей улиток – только очень, очень больших улиток. Выглядят безобидными, но это иллюзия. На самом деле их скользкие, пульсирующие жгутами артерий тела способны выпускать в воздух облака ядовитого тумана, парализующего все живое. Они обездвиживают жертву, а потом пожирают заживо, и спасения уже нет…
Зорана все это не касалось. Беженцы, вообще-то, сами виноваты! Им где сказали сидеть? Правильно, в карантинном корпусе. Как только они выбежали за его пределы, вся ответственность за их судьбу оказалась в их же руках. Студенты имеют право их арестовать, а вот защищать не обязаны. Особенно Зоран. Который на все это не подписывался, который никогда не хотел стать Мастером Контроля, который пообещал бабушке, что обязательно вернется домой…
Он помнил об этом, когда покинул защитную капсулу. Он поклялся себе, что направится напрямую к выходу. Но в итоге он свернул к лестнице – как последний дурак.
Он надеялся, что первый шаг будет самым сложным, а потом придет решимость, вроде как свойственная всем героям. Не вышло. Слово «дурак» звенело и переливалось в сознании на все лады. Зоран ни на миг не забывал, что он не обязан делать этого. Он никому не смог бы объяснить, зачем же тогда делает – но и остановиться тоже не смог.
Было страшно до дрожи, до слез на глазах, до головокружения. Он знал, что не сможет не бояться, поэтому просто разрешил себе это, чтобы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля. Он дрожал от страха и действовал.
