Человек, случайно оказавшийся внутри, сказал бы, что здесь тихо, пусто… жутко. Только длинные коридоры, нет окон, да еще и дверей нет, и непонятно, чем занято пространство. Не слышно голосов и дыхания, лишь одинокие шаги Гекаты нарушают тишину. Однако Геката была Воплощением, она знала, что здание живет, просто по-своему. Оно не предназначено для людей, поэтому дверей совсем мало, однако пустот здесь нет, пространство занято тем, что делает его бесценным. Небоскреб постоянно вибрирует, он полон движения, все это часть реальности Черного Города, где жизнь и смерть едва различимы.
Геката пересекла коридор и остановилась перед дверями лифта. Они с мелодичным звонком открылись перед ней, предоставляя доступ в обитую черным бархатом кабину. Никаких кнопок здесь не было, потому что не гость решал, куда ему ехать.
Она по-прежнему делала то, что нужно, хотя память вовсю работала против нее… У этой башни нет названия и не было никогда, но Геката прекрасно знала, как небоскреб между собой прозвали Воплощения. Сюда приходят умирать… Не сами приходят, а потому что зовут. Но ведь не просто так же! И не только за этим, не только, есть и другие причины…
Лифт поднял ее очень высоко, она это почувствовала. Над большинством механизмов, над безостановочно бьющимся сердцем Черного Города. В то ограниченное пространство на высоте, которое было предназначено для людей – или тех, кто был людьми.
Лифт выпустил ее перед черным зеркальным коридором, интерьерным близнецом того, по которому она уже прошла. Здесь Геката впервые позволила себе небольшую слабость, она остановилась возле закрывшихся дверей лифта. Она ждала, что к ней обратятся, что Совет или кто-то еще даст пояснения… Она ведь имеет право знать!
Надеялась она напрасно, да и зря обманывала себя. Зачем ей знать? Если она умрет, знания станут бесполезны. Если выживет, все поймет сама.
На другом конце коридора распахнулись двери, ведущие в темноту. Но свет Гекате был и не нужен, она знала, что там, слышала плеск воды. Что ж, если Черный Город так решил, ее задача – подчиниться, а не метаться тут, как испуганная курица.
Геката сделала шаг вперед и с этого момента больше не останавливалась ни на миг. Все ее движения были уверенными и плавными, одно переходило в другое, ничего лишнего. Не замедляясь, она скинула плащ, на ходу, умудрившись не запутаться, сняла сапоги, платье… Все, что на ней было, чтобы предстать перед Черным Городом такой, какой он ее когда-то создал.
Она знала, что весь просторный зал за дверями занят черной водой – один сплошной бассейн, упирающийся в стены, выбраться можно только через порог, который она только что перешагнула. Она не задержалась, помнила, что спуск пологий, нырять не обязательно. Вода приняла ее, обняла, как старый друг, с которым они не виделись слишком давно. Собственного света тут не было, он просачивался только из коридора, однако двери уже начали закрываться, погружая зал в кромешную тьму. Геката просто отстранилась от ставших бесполезными глаз, сосредоточилась на других чувствах.
Она помнила, на что способен этот зал. Знала, что тут умирают – но знала, что и выживают. Она уже бывала в этой башне и вышла отсюда! Геката держалась за эти воспоминания, убеждала себя, что все повторится снова, даже если у Черного Города есть поводы для недовольства ею. Ей ведь не больно, вода не холодная, температура идеально совпадает с температурой тела, из-за этого кажется, что она не плывет, а парит… Все будет хорошо. За что ее наказывать? За то, что она до сих пор не поймала продавца игрушек? Так ведь никто не поймал! За ее увлеченность Марком? Но это не мешает Черному Городу, Марк полезен, все хорошо…
Геката даже убедила себя в этом, сумела поверить, улыбнулась в темноту, ожидая, что же будет дальше…
Боль обрушилась на нее в момент, когда она была слишком далеко от двери, чтобы выбраться.
Всего нашли четырех человек. Трое мужчин, одна женщина. Самые тяжелые травмы у одного из мужчин, он передвигался исключительно благодаря сложному протезу, заменившему ему обе ноги. Самые легкие – у женщины, ей не хватало трех пальцев и части ладони на правой руке. При задержании никто из них не сопротивлялся, они позволили отвести себя в камеру. Разумеется, все они отрицали, что работают на продавца игрушек, они даже не знали, кто это. Но это было бы правдой в любом случае – он не спрашивает, хочет ли кто-то на него работать, он просто берет то, что ему нужно.
Лендар даже предположил, что теория не была верна с самого начала. Да, у двух людей, которые несли волю неведомого существа, были протезы… Но у одного – вполне легальный, который просто починили в Семи Ветрах! Да и у беженцев протезы были сделаны в разных местах. Не означает ли это, что их нужно отпустить?
– Можно, – согласился Марк. – Но как только они смогут вспомнить все, что с ними было.
– В смысле? – растерялся Лендар.
