Не было смысла и пытаться. Его послали на смерть. Никто бы на его месте не справился! Зоран думал обо всем этом, а сам между тем доставал инструменты и осторожно перебирал обломки антенны. Потому что, как бы ему ни хотелось, взять и отступить он не мог. С высоты он видел, что древние роботы постепенно оттесняют современных. Да, они вооружены хуже… они толком и не вооружены! Но их намного больше, а современные роботы не просто борются с ними, они еще и пытаются уберечь людей и здания.
Им нужна эта антенна. Ничего без Зорана сделать не могут!
Подавив гнев, он заставил себя взяться за работу и обнаружил, что антенну все-таки можно починить. Долго она не продержится, часа два от силы, так ведь это на два часа больше, чем сейчас! Он бесцеремонно скидывал с площадки все лишнее, стараясь попасть при этом в древних роботов. Он оставлял только самые важные детали и даже их соединял по-новому. Да, так не задумывалось. Но Зоран тем самым взглядом, доставшимся ему еще при рождении, видел, что среди деталей возможна и иная гармония, замена одного на другое. Главное, чтоб работало, а как – уже не важно!
И все шло неплохо до тех пор, пока не настал момент возиться со сложными схемами. Он все подготовил, он знал, что справится… И не справился. Потому что толстые защитные перчатки совершенно не подходили для такой работы. Как Зоран ни пытался, он не мог подхватить нужные детали и удержать провода.
Значит, тупик. Он старался, а что не смог… Так никто б не смог, нечего поручать ему невозможное! Он не виноват, что роботы победят. Наверняка всех не убьют… Но убьют многих. Вергера этого обнаглевшего, который, вообще-то, недавно спас Зорану жизнь. Марту Грей, которая давала ему дополнительные уроки механики и восхищалась его талантом. Ту симпатичную девчонку, Леони… Она до сих пор прикована к медицинской капсуле, она не спасется.
Да и роботы вряд ли остановятся. Они пойдут дальше – в другие Объекты, в жилые поселки… Туда, где его детство, где мама и бабушка… Он захочет вернуться – а вернуться будет некуда.
– Да чтоб вас всех… – процедил сквозь сжатые зубы Зоран, быстро моргая, чтобы очистить глаза от предательских слез. – Задолбали! Ненавижу!
Он стянул перчатки.
Зоран прекрасно знал, что за этим последует, он просто запретил себе думать о таком. Сколько там Вергер сказал, сорок минут? Но это до потери сознания… Ему нужны руки, способные на точные движения, идеальная мелкая моторика… У него минут двадцать от силы. Должен успеть!
Работа отвлекала от боли, но боль все равно была. Она не обрушилась на Зорана треснувшим небом, она была скорее насекомым, пробирающимся под кожу, прогрызающим себе путь на глубину, мерзкой тварью, обретающей все большую власть… На руках появлялись крупные водянистые волдыри, лопались, оборачиваясь кровавыми язвами. Кожа на пальцах трескалась, и Зорану приходилось то и дело вытирать перчатками провода, кровь слишком мешала… Ему хотелось кричать, и он кричал, не останавливаясь, глядя, как растворяются его руки. Но он отказывался сдаваться, он не мог допустить, чтобы все это было зря.
Наконец антенна, до этого лежавшая перед ним мертвым грузом, заискрилась, начала пульсировать огнями. Она заработала – сразу, без внешней команды, Зоран специально так устроил. Она набросила на Объект невидимое покрывало блокировки, и роботы-мертвецы вмиг превратились в безобидные декорации для фильма ужасов. Многие рухнули на землю, а Зоран рухнул на площадку. Сил не было, он сумел лишь спрятать под себя израненные руки, чтобы дождь не покалечил их еще больше.
Кое-как подобравшись к краю, он посмотрел вниз. Ему хотелось узнать, видел ли Вергер его победу, ощущает ли ту грандиозную благодарность, которая с него причитается, спешит ли на помощь…
Только вот старался Зоран напрасно: площадку между зданиями усеивали лишь сломанные роботы. Людей не было вообще, а на том месте, где недавно стоял Марк Вергер, осталось лишь зловещее кровавое пятно, растворяемое дождем.
Одной Лидии было бы недостаточно для того, чтобы осуществить план. Марк изначально догадывался о том, что такое внушительное количество марионеток – не подстраховка, а потребность. То, что затеял продавец игрушек, требовало стабильного сигнала, который можно было обеспечить только несколькими живыми передатчиками. Так что они почти справились…
Но не до конца, а «почти» никогда не считается. Продавец игрушек затаился, он не трогал Лидию до последнего, он позволил ей быть искренней матерью, спасающей своих детей. Она, в отличие от Назара Волкова, не нарывалась и даже сотрудничала. Ей с детьми позволили жить среди студентов, ее не пытались изолировать.
А когда настал нужный момент – на Лидию не обращали внимания, кислотный дождь принес иллюзорную безопасность, – продавец игрушек снова перехватил контроль. Он провел марионетку по открытому пространству, прекрасно зная, что это навредит ей. Его такое не волновало, он в любом случае мог ударить только один раз, и он сделал это в полную силу.
