Потерпев фиаско у маэстро Диннини, Отпетов не отступил с занимаемых им позиций, продолжая опираться на подвластный ему кружок Псалмопения и риторики, старостой которого он по прежнему оставался, а неподатливому маэстро учинил в отместку посильную подлянку, накатав на того куда следует телегу. В ней он указал, что всуеупомянутый маэстро Лучано Диннини ведет среди семинаристов крамольную пропаганду затхлого поэтического пошиба, упоминая всяких опальных стихотворцев, якобы для их осуждения, а потом читает во множестве вслух и с выражением ихние стишки-поэмки, с которыми его объединенческая паства нигде больше познакомиться не может, и тоже, якобы, как пример отрицательного загнивания, а на самом деле чтения эти совсем с другим душком…
Удар, рассчитанный Отпетовым с предельной точностью, оказался холостым выстрелом только чисто случайно – нанесен он был чуть-чуть раньше, чем надо – просто в Банской губернии еще не были получены инструкции, чего именно по части искусства пресекать и каковой мерой, почему и не был дан ход Отпетовской телеге. Когда же, наконец, инструкции поступили, телега не то чтобы устарела, а просто вышла в тираж по своей дате, так как в ту пору еще считалось, что закон обратной силы не имеет.
Отпетов хотел, было, запустить ее повторно, но тут прошел слух, что по телегам уже метут не только тех, на кого она, но и тех, от кого, и что вошел в силу принцип – «Лес рубят – щепки летят». И Отпетов не решился, можно сказать, – сробел, испугавшись шанса попасть «в щепки».
Но история эта не прошла впустую для его литературного творчества, и он откликнулся на нее целой поэмой с несколько прозаическим названием – «Бондарь».
Нужно сказать, что в то время, да, вероятно, и теперь, в ходу были многие синонимы, в частности, выражение «Накатать телегу» можно было без ущерба для существа дела заменить словосочетанием – «Покатить бочку», и, таким образом, профессия «бондарь» немедленно ассоциировалась с его изделием – самой «бочкой»…
Поэма была весьма лихо закручена, но, как и следовало ожидать, закручена все в ту же самую сторону, то есть, как и все у него, носила явный автобиографический характер или, во всяком случае, находилась в тесной связи с его личными делами – такая линия будет просматриваться и потом во всем его сочинительстве, как любят говорить беллетристы – «проходить красной нитью», хотя данная нить запросто может быть и черной.
Главным героем поэмы значился бондарь, вернее Бондарь, потому что писался он с большой буквы, что давало читателю основание предполагать, что имя это – собственное. Начиналась поэма немудряще:
Согласно понятию о ритме, преподанном ему Анамалией, Отпетов, еще сам того не понимая, начал повторять время от времени этот припев, несколько разнообразя его:
В другом месте припев уже выглядел так:
Кончалась поэма тоже проникновенными строками: