А сейчас нам предстоит новый скачек во времени – замысел построения нашего Жития требует перенестись еще на несколько лет вперед и сосредоточиться на событии, сыгравшем, насколько известно, роль сигнальной трубы, исполнившей команду – «Тревога!», команду, услышанную, но не получившую должной оценки со стороны тех, кому она адресовалась, вследствие чего не было дано и должного отпора тем, против кого требовалось решительно выступить по этой команде.
Читатель снова может посетовать, что мы по своему произволу швыряем его с одной волны на другую в океане бурного века. Ну ладно, скажет он, вы нам закатили шесть возвратов в прошлое, а теперь, начинаются вещи обратные – какие-то временные провалы в несколько лет… Как же нам уследить за общей линией?
Не пугайся, дорогой читатель, все будет нормально, ибо делается это исключительно в твоих интересах – именно так легче всего разобраться в узловых моментах биографии такой сверхтворческой личности, каковой является Антоний Софоклов, а то, что нами сейчас пропущено, непременно восполнится в свое время, то есть как раз в тот момент, когда такая компенсация будет своевременной и по-настоящему необходимой.
Итак, спустя несколько лет, в редакции «Неугасимой лампады» тревожно взревела сирена боевой тревоги, и затрубили рога ярости. Гонцом, принесшим дурную весть, на сей раз, оказался Тихолаев – он вбежал в кабинет Настоятеля и, выражая на всем незаросшем бородой пространстве своего лица предельное возмущение и, спрятав под бороду злорадную ухмылку, шлепнул на стол перед Отпетовым свежий теплый и пахучий новенький номер злокозненного журнала-поперечника «Божий Мир»:
– Вот, полюбуйтесь очередным свинством этой братии!
Отпетов схватил толстую книжку журнала, судорожно врылся в страницы, нашел искомое место, пробежал расширившимися глазами первые строки, и дрогнули стекла в окнах от его звероподобного вопля: – под рубрикой «Наши рецензии» чернел набранный самым крупным, плакатным кеглем заголовок: – «Почем опиум..?». А между рубрикой и заголовком красовался совсем небольшой врез, вопреки традиции, не безымянный редакционный, а подписанный ни кем иным, как самим Творцовским. Во врезе полужирным шрифтом были броско выделены слова: – «Небезызвестный сочинитель Антоний Софоклов, урожденный Отпетов, продолжает свой опустошительный набег на сценические левады многострадального правословного театра…».
Тихолаев, заметив, как багровеет бугристый затылок шефа, тут же выхватил из нужного шкафа нужный пузырек и накапал в коньячную рюмку двойную дозу какой-то зеленой жидкости, которую Отпетов, не видя, проглотил. Через несколько секунд затылок его постепенно приобрел свой нормальный розоватый оттенок, а еще чуть погодя, он и сам обрел свое обычное равновесие, и только после этого погрузился в чтение.
Мы не решаемся отделаться здесь пересказом статьи, нам кажется, что читателю будет полезно прочитать ее целиком – она того, ей богу, стоит уже хотя бы потому, что это первая фундаментальная рецензия, написанная человеком, не принадлежащим к ближайшему окружению самого Антония Софоклова, и не носит характера восторженно-воспевательного, а скорее даже наоборот. Случались, конечно, и до нее рецензии для Отпетова неприятные, но появлялись они довольно давно и касались каких-то отдельных его произведений, а тут вдруг после долгого и затяжного молчания «Божий Мир» предоставил под нее невиданно широкую площадь, и, видимо, поощряемый этим обстоятельством, рецензент начал растекаться вширь и зарываться вглубь если и не всех, то, во всяком случае, многих Отпетовских сочинений. Именно поэтому мы и приводим эту статью целиком, уповая на терпение той части читателей, которая решила до конца проникнуть во все детали и закоулки нашего Жития, и, обещая не сердиться на тех, кто следит за одним лишь развитием событий, в нем описываемых – в конце концов, каждый читатель вправе выбирать из любой книги то, что ему больше импонирует и не загружать свой досуг вещами, ему не интересными – последним мы рекомендуем перескочить через этот кусок, тем более, что за ним уже остается всего несколько страниц до конца, то есть до того самого места, которое определено пределом нашего плавания по неспокойному морю духовной словесности.
Мы хотели бы поставить точку, не доплыв до того заколдованного треугольника, где штили сменяются штормами, а, обойдя подводные рифы, можно нарваться если и не на айсберг, то со всей вероятностью на крейсирующий в районе самых оживленных маршрутов корвет джентльменов литературной удачи.