– Обосрали с головы до ног… И раздал им задания – подготовить ответы на эти вопросы, определив каждому свой пункт. Одновременно было решено дезавуировать моё заявление и дискредитировать меня самого. Они составили письмо на имя генсека Брежнева, в котором сообщали, какой негодяй их партсекретарь, и обязали всех членов редколлегии и партбюро подписать его. Для большего веса приложили к письму фотографию, на которой был изображен сам Брежнев с многочисленной свитой во время его посещения Новороссийска, и среди сопровождавших его деятелей в задних рядах, как говорится, – «на шкентеле» – можно было рассмотреть и нашего героя…
Один из замов имел «ход» к секретарю ЦК, отвечавшему за связи с зарубежными компартиями – Пономареву, которому он и передал это письмо. Тот с ним ознакомился и передал, но не Брежневу, а Пельше:
– Вы рассматриваете это дело, так что вам и карты в руки.
Так это письмо попало в руки к партследователю (не знаю точно, как называлась его должность), а он показал его мне со словами: – Они полагают, что придумали отличный ход, но у нас это повторяется в каждом втором случае и служит доказательством правоты того человека, против которого направлено… И как бы между прочим спросил:
– Нет ли у вас к нему личной неприязни? – как я потом узнал, у них это очень не одобрялось, была у них на этот счет какая-то псевдощепетильность.
А как же, – подтвердил я, – конечно, есть… Он насторожился и внимательно на меня посмотрел.
– Дело в том, – продолжил я, – что он из донских казаков, а я из рабочих Трехгорки, и не могу им простить 1905-го года, когда они расстреливали у фабричной стены наших ткачей…
Мой собеседник шутку принял и весело рассмеялся…
Поняв, что этот номер у них не прошел – результата не последовало, они решили разделаться со мной «в родных пенатах». Несмотря на то, что из партконтроля был дан категорический запрет на проведение партийных собраний и заседаний партбюро до завершения разбирательства, они придумали обходный маневр – сделать всё явочным порядком. Первым делом они попытались нанести по мне удар через «промежуточный буфер».
Моего коллегу, фотокорреспондента Льва Шерстенникова обвинили в валютных махинациях. Мы с ним четыре года назад были в командировке на Кубе, отвели нам на эту работу десять дней, но когда мы пришли к послу, он посмеялся над таким нереальным сроком, сказал, что мы за это время ничего сделать не успеем, и своей властью добавил нам еще десять дней, разрешив перекинуть деньги из одной статьи в другую, вследствие чего у нас остались наши законные суточные в кубинских песо. Собственно говоря, это были не деньги, а как у Воланда с Коровьевым – резаная бумага: на Кубе не было ни магазинов, ни базаров, вообще никакой торговли, а людям выдавали по карточкам какие-то пайки. И были два закрытых дипломатических магазина, где торговля шла по специальным картам. Так вот, собкор «Правды» Гена Зафесов взял наши песо на свою карту и что-то нам купил по части сувениров, чтобы было чем домашних порадовать. А остатки обменял на сертификаты – такие тогда были, якобы банкноты, для магазинов «Березка». Вот это нам и решили пришить. Так как они не имели права меня разбирать на редколлегии, то вызвали туда Лёву, предъявили ему обвинение в несдаче валюты и объявили строгий выговор с предупреждением, полагая, что таким образом они уже бросают тень на меня. Действовали они «на арапа», ибо ходили к главному бухгалтеру издательства «Правда» искать на нас криминал, а он на их удочку не клюнул и заявил, что бухгалтерия к нам никаких претензий по этой поездке не имеет… Об этом мы узнали уже потом. Но то была прелюдия к главному удару. Каким-то образом они сумели договориться с секретарем райкома, что в связи с сезоном отпусков проведут отчетно-выборное партсобрание в ближайшие три дня. ТЖ объявил об этом на очередной редколлегии, а может быть, на летучке, точно не помню, и на мое возражение, что за два дня годовой отчет написать невозможно, заявил, что он освобождает всех членов бюро от работы на эти дни, и каждый будет писать по одному разделу доклада. Я тут же позвонил в Комитет, они всё поломали, а секретарю райкома за самовольство накрутили хвост… И их гениальный план сорвался. А был он таков – на партсобрании меня вываливают из секретарей и исключают из партии, а на следующий день собирают редколлегию и меня – за валютные махинации (раз Лёве дали строгача), как распорядителя финансов в этой командировке, просто увольняют с работы. Причем нам шили растрату в сумме 156 валютных рублей в виде сертификатов. Я потом смеялся, что они не читали Евангелий, ибо у Иоанна в главе 21 написано: «Он же (Иисус воскресший. Ю.К.) сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы… Симон Пётр пошел и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть». А у них получился перебор – сто пятьдесят шесть, сеть прорвалась, и рыба ушла…