Через много лет: В этом комментарии указываются страницы по машинописи, а я перевёл потом текст на компьютер, и страницы, естественно, переместились. Поэтому следует ориентироваться на близкие куски текста, что, как мне кажется, не слишком сложно.
Моему дорогому другу и сподвижнику Серёже Боброву, спутнику на стезе БУЛГАКОВЕДЕНИЯ презентую эти комментарии к моему давнему роману «Карьера Отпетова».
Ну, во-первых, откуда вообще возникла идея этого романа. Я многие годы работал в журнале «Огонёк», и главным редактором там был такой писатель, драматург, поэт и проч. Анатолий Софронов. Я убедился за годы работы в журнале, что этот человек был абсолютно бездарный, что это просто графоман с большой дороги. И вообще его биография весьма грязная, потому что он во времена Сталина был секретарём Союза писателей и участвовал в погромах многих приличных творческих людей.
И вот я как-то не собирался ничего об этом писать, и вдруг в году 1973 наткнулся в сборнике заявок на книги для издательств (выходил такой сборник) на заявку издания книги о Софронове под названием «Принадлежит России» Причём эту книгу заявила одна из софроновских прихлебательниц, которая заведовала отделом искусства в «Огоньке».
Я тут же подумал, что тут что-то не то, и вообще как он может принадлежать России, и какая о нём может быть книга. И мне захотелось написать просто памфлет, небольшой такой, по поводу этого дела и рассказать о бездарном писателе, но я решил перенести действие в древнюю Грецию и придумал название памфлета «Принадлежит Элладе». Тогда же родился и псевдоним для этого писателя – Отпетов (это как бы его настоящая фамилия) – и его литературный псевдоним – Антоний Софоклов, что очень похоже на оригинал.
Но памфлет не состоялся, а появился роман «Карьера Отпетова». Почему Отпетов – это становится ясно уже в самом начале романа. Кстати, упомянутая дама – заявительница и прихлебательница – выведена мною в романе под именем Минервы-Толкучницы. Настоящее имя дамы я открывать не буду.
Почему не состоялся памфлет? Потому что я тогда подумал: ну что ж, я здесь (т. е. в «Огоньке») работаю, никаких мер я против него не принял, пальцем не пошевельнул, чтоб его разоблачить, а тут вдруг взял и написал памфлет.
Но через несколько лет у меня произошла с ним стычка, а потом произошла битва настоящая, и тогда я понял, что я имею моральное право это написать. И вот я решил, и даже сначала не решил, у меня только идея была… Я взял отпуск (у меня их было два неиспользованных) и поехал к своему другу на дачу. Там я начал писать книгу для детей, мне обещали её опубликовать, и, получив за неё деньги, я мог бы продержаться год – два, пока не найду другую работу, т. к. из «Огонька» надо было уходить, обязательно уходить, потому что там мне уже было невтерпёж. Ну и стал я писать эту детскую книгу. По-моему, недели две я её писал, это было путешествие по Европе на машине. И вот в какой-то момент утром взял, отодвинул в сторону эту детскую книгу и начал писать «Карьеру Отпетова».
Вот так начинался этот роман. Это был 1977 год, и в это время я уже долгие годы был под впечатлением романа Булгакова «Мастер и Маргарита», поэтому с самого начала моего романа там уже начинают появляться какие-то связки, какие-то ссылки на этот роман. Это для меня было очень важно, и меня очень грело. Я думал, что вот и моего «Отпетова» надо бы написать в таком же духе как «Мастер и Маргарита», Но с другой стороны, я подумал, что такая книга уже существует и в таком духе писать уже просто нельзя. Но так как я собирался писать о явлении абсолютно абсурдном, то я и решил делать форму романа абсурдной. Но потом опять-таки подумал, что ничего хорошего из этого не получится.
Тогда я стал придумывать, что мне делать, и придумал свою форму романа. Он должен состоять из совершенно разных по стилю кусков, т. е. каждый кусок должен быть написан в своём стиле. В одном месте это как будто бы пьеса, т. е. всё расписано как в драматургии, в другом месте это просто целая поэма, в третьем месте просто повествование, где-то такие приключения, т. е. каждая часть, каждый кусок, можно сказать, написан по-разному должен быть. Так я задумал. И я стал советоваться со своим давним приятелем и коллегой Женей Велтистовым, хорошим, кстати говоря, писателем, который из «Огонька» потом перешёл в журнал «Кругозор» главным редактором, а затем вообще оказался в ЦК партии, где он курировал телевидение. Я ему рассказал мою идею. Он сказал, что действие нужно перенести куда-нибудь в районный масштаб, чтоб мне, как говорится, холку не намяли.
Но я ему сказал: – Знаешь, районный масштаб – это опять про сантехников что ли, про домоуправов писать… И в тоже время я понимал, что я не могу напрямую писать, что это про советское время, про советское учреждение и т. д.