– Я да тебе, гражданочка Элизабета, уже говорил: еще как ученый! И теоретик, и практик. В последнем мне особо повезло – сосед мой по многоспальной койке оказался художником и прекрасным резчиком и так тосковал по своему делу, что учить меня для него было не только радостью, но и единственной возможностью сохранить себя как личность.: Тут уже никто не боялся, что я снова перережусь, и выдали мне инструменты. Теперь я уже не был нужен позарез, на мне уже сделал свою карьеру тот, кому учитывалось в процентах количество установленной истины, а тутошние профессора делали карьеру совсем на других процентах, и в основу была положена обратная пропорциональность, при которой в наличии живого человека необходимости не было. За несколько лет практики я так наборзился в новом ремесле, что разукрасил все дома, где жили граждане-начальники – от порога до портретных рамок. Это и заметило высокое юридическое Лицо, прибывшее в наш университетский городок по служебной надобности. А оно как раз в это время затевало строить себе дачу в Кротовом, где тогда еще почти ничего не было – так, Самстрой-Нахаловка. Юридическое Лицо попросило наших граждан отпустить меня с ним для строительных работ, в чем ему не решились отказать, и я был откомандирован в его распоряжение с переводом на положение досрочно-дипломированного. Сруб там уже стоял, и я поселился возле него в палатке-одноместке, а в сараюшке, служившей летней кухней, обитала бабуля, которая готовила харч и мне, и другим работникам, что приходили на стройку из соседнего села. Дом рос с опережением всяких воображаемых графиков, потому что денег у юридического Лица (настоящая фамилия у него была Жакей) имелось навалом ввиду огромной силы, набранной им в ту пору: судьбы многих людей тогда решались без излишнего формализму, и родственники слабых здоровьем абитуриентов со страху готовы были любые деньги заплатить за освобождение от учебы. Теперь это, может, и чудным кажется, но задним числом все выглядит много проще, особенно по нынешним временам, когда и так можно отбиться, а тогда бы тебе покачали права! Как только довели мы дачу до жилого состояния, благодетель наш в нее перебрался, и народ к нему зачастил… Но так как все друг друга боялись, то он приказал наделать побольше выходов, чтоб посетители не пересекались и промеж собой не сталкивались. У него это здорово получалось, как у хорошего диспетчера… С тех пор так и остались в доме эти лишние, вызывающие удивление гостей, двери. Хотя я и не очень спешил со своей работой, но всему приходит конец. Дорезался и я до последней завитушки и стал юридическому Лицу вроде бы и не нужен, только он по этому вопросу никакого решения принять не успел, потому что и дача ему вдруг стала не нужна: как-то сразу исчезли все посетители, и доходы его начали резко падать, а, сказать точнее, просто прекратились, и вскоре вслед за тем появился на нашем участке колобок этот вислогубый – Тишка Гайкин. Он-то и сосватал дачу новому хозяину – вроде бы как посредником при купле-продаже явился, представляя отпетовские интересы. Про меня они в этой кутерьме все забыли. Уже в последнюю секунду, уходя, Жакей на вопрос, что мне-то делать, ответил: