– Тут оставайся. Я тебя, чтоб на прежнее место не возвращать, Отпетову передаю – за ним будешь числиться. Ему кое-какие работы еще нужно провести, а ты тут в курсе всех дел. Отпетов, как только появился, так сразу мне предложил должность Коменданта по режиму и даже жалованье положил. Отчего бы, думаю, такая щедрость, раз я, как говорится, и так на казенном коште? Потом только узнал, что они оба меня облапошили: не сказали, что я уже ни за кем не числюсь, потому что правословные в тот момент на новый календарь перешли, и в связи с этим из нашего университета состоялся массовый выпуск безо всякого, а, точнее сказать, со свободным распределением, но в принципе мне-то это, в общем, было все равно, так как идти я никуда не собирался – квартира моя давно пропала, родни никакой – один на всем свете, а тут и жилье, и харчи, и работа почти по специальности, хоть и не по образованию, а то, что называется по опыту работы… Отпетов тоже богато дело поставил. Прежде всего, охрану наладить решил и поручил мне все обставить, как в университетском городке. Рабочие пришли из монастырских, опытные и прилежные – только направляй! Первым делом мы вмиг и ограду двойную соорудили, и вахту построили, где я и поселился на постоянное жительство, а потом переднюю часть участка укреплять начали по проекту Самого. Плац плитами вымостили, сарай возвели, стену с амбразурами фасадную – и для маскировки, и для (мало ли что бывает) защиты основного сооружения. В разгар капитальных работ примчалась Мандалина, во все сунулась, распоряжений, что гороху, насыпала – как говорят строители, «откорректировала проект», после чего появились гараж с шоферской, клумба, баня… От дома – из ванной в шоферскую подземный ход проложили, чтоб когда холодно или дождь – прямо в гараже в машину садиться, и от этого туннеля сделан был отвод с выходом в баню. После этого она уже долго не появлялась – до самых отделочных работ, а Сам часто бывал, проверял ход строительства и давал указания, гномов, например, он сам придумал – как сказал, в память матери, которая от предков их любила, – только мое предложение сделать их разными он в корне пресек – велел изготовить форму и отливать по стандарту. Я уж ему предлагал по-другому – одинаковых, но каждого в отдельности резать, чтоб как живые были, – не разрешил, мне, говорит, живые гномы ни к чему… Так ничем переднюю часть участка, где мне жить приходится, украсить и не дал, и получилась тут родная обстановка собакевичей. Спасибо, интерьерами он не интересовался, и я свою вахту изнутри смог художественно оформить.
Надо сказать, что больше всего времени ушло у нас на переделку туалетов. Тут все началось прямо-таки со скандальной истории. В самый первый раз, как Отпетов сюда явился, мы вдруг услышали в доме страшный крик. Бросились мы с Тишкой Гайкиным туда, и что видим – Сам-то собственной персоной в сортире застрял – ну, ни туда, ни сюда… Хотели ему помочь, да куда там! Пришлось со станции четырех такелажников вызывать, и они-то еле вытащили! Вот тут и началось расширение всех туалетов: перепланировка, перенос стен, перешив дверей. Словом, делали их по индивидуальной подгонке.
– Да уж, – резюмировала Элизабет, – такого чуда, как здесь, навряд где и увидишь! Широко живут. Одно слово – масштаб!
– Оно, конечно, с непривычки потрясает, – согласился Комендант, – только это уж спонтанно получилось, по стечению обстоятельств, зато все прочее досконально придумано лично Мандалиной.
– Мы должны потрясать! – повторяла она по каждому поводу и приказывала: – Стенки ситцем! Спальню шелком! Кафель заморский! Пол кабанчиковый! В бане – бар! На пол синтетику!
В то время в моду начали входить синтетические ковры, что прямо к полу клеют. Где-то она про них услыхала и велела добыть. А где их возьмешь, когда они только мирскому ведомству отпускались и то по строгому лимиту. Но верно говорят, что нет такой сложной работы, которую бы не могло выполнить начальство руками подчиненных – отправили на завод, где те ковры выпускают, Михаила Архангелова с Постельняком – вроде как рекламу им сделать, прославить их. Заводские-то и рады стараться – все образцы перед ними вымахали для съемки. В «Неугасимой», как водится, это дело напечатали, разрекламировали так, что те уж и не рады были – продукции ихней и так не хватало, но и отказать им теперь Отпетову вроде стало и неудобно. Постельняк все по образцам отобрал, назаказывал и, почитай, месяц с завода волок всякую химию – там еще и пленки оказались для обклейки под дорогую древесину, клеенки всякие… Да что я тебе рассказываю – ты уж этот период не хуже меня, небось, знаешь…
– Знать-то знаю, только не с дачной стороны, а с редакционной – рекламу, конечно, видала. А вот почему Постельняк именно тогда в гору пошел, только сейчас поняла… век живи – всего не узнаешь и за всем не уследишь… Маруся-то у нас не заснула? – спохватилась Элизабет. – Я что-то про нее совсем забыла за разговорами. Не скучно тебе про это слушать?