Вскоре весь Карфаген запел эту песню. Эх, знали бы Александров и Лебедев-Кумач, что их великое творение станет символом еще одной войны, более чем за два тысячелетия до их рождения…
Тем временем количество «сыделат» с «сытрем» и «шашкат», изготавливаемых в ряде мастерских, позволило Хаспару создать новую кавалерийскую часть.
Вообще Хаспар очень любил расспрашивать меня про то, как воевали в наше время, и я пытался рассказать ему о тактике и экипировке различных частей с учетом разницы в технологическом уровне. Однажды он меня спросил, как называются у нас люди, которые ездят на конях и дерутся шашками.
Я хотел сказать «кавалеристы», но этого он никогда бы не выговорил, и неожиданно – наверное, в память о дедушке Захаре – сказал:
– Казаки. А один – казак.
– Кызаким. Кызак.
– Ну уж нет, – помотал я головой, подумав, что получается почти что «кизяк», и повторил: – Казак.
– Каазаким.
– Хорошо, пусть будет «каазаким», – согласился я.
Так что с моей легкой руки элитный отряд Хаспара начал именоваться «каазаким». Конечно, казаки девятнадцатого и двадцатого века – это не только легкая кавалерия, но и в первую очередь образ жизни. Но исторически, подумал я, были и реестровые казаки – те, кто служил по договору, как на Руси, так и на землях, принадлежавших Польше. Да и само слово «казак» впервые упоминается, если мне не изменяет память, в 1444 году на Рязанщине – именно там был заключен договор между казаками и местными правителями. Так что наши «казаки» будут поначалу реестровыми, а потом – кто знает?
Если мы победим, то я попробую так или иначе провести через Совет старейшин будущую римскую практику создания колоний из ветеранов, введенную Марием на рубеже второго и первого столетий до нашей эры, но порекомендую устройство поселений по образу и подобию казачьих станиц. Но это все пока что шкура неубитого медведя. Сначала нам надо будет победить наших заклятых врагов, а потом, пусть бескровно, и реакционеров в Совете. Мне постоянно вспоминались слова Ганнибала: «Меня победили не римляне, а карфагенский Сенат».
«Каазаким» учились воевать по-новому – сабельные атаки, длинные пики, притороченные к «сыделат» дротики и арбалет с колчаном. Их оппонентами должны были стать римская и нумидийская конницы, а также римские легионы. Конечно, до той военной машины, которую создал Мариус и которая совершенствовалась в последующие годы, теперешним легионам было далеко. В них служили люди из зажиточных семей, причем они были обязаны сами приобретать все необходимое для войны. Но все равно боевого опыта у них немало – Рим все время где-нибудь да воюет, – так что легким противником они не будут.
Нумидийская же конница достаточно примитивна: ни седел, ни уздечек, только веревка вокруг шеи коня, копья и дротики, а защита – либо кожаная одежда, либо вообще леопардовая шкура. Но они весьма опасный противник: быстрые, верткие и закаленные в боях. Именно они помогли Ганнибалу победить при Каннах, и именно предательство их царя Массиниссы, ударившего во фланг своим карфагенским союзникам, и предопределило поражение последних в битве при Заме.
Среди нумидийцев ценятся личное мужество и, надо сказать, бесшабашность. По словам Ханно, именно так можно объяснить рейд тех самых четырех нумидийцев по окрестностям Карфагена, когда мне посчастливилось спасти Мариам, а также Танит и ее сестру. Ведь хотя после Второй Пунической войны у Карфагена забрали почти все, включая ряд городов, населенных карфагенянами, все-таки их оставшаяся территория примерно соответствовала современному мне Тунису, и дорога в окрестности Карфагена заняла бы достаточно долгое время.
И, если бы эта четверка вернулась с победой, они бы заняли достаточно высокое место в неформальной иерархии.
Так что против нумидийцев предполагалась сабельная атака – такого они точно не будут ожидать. А против римлян – то же самое, но сначала их строй нужно будет сломать. Для этого предполагались легкие осадные машины, а также выстрелы из арбалетов и дротики. Боевых слонов у нас, увы, не было (впрочем, и Ганнибалу они тогда не очень-то помогли), а создание тяжелой кавалерии а-ля средневековые рыцари хоть и имеет смысл, но на данный момент для этого попросту не хватает времени.
