Оборона бухты Николы была подготовлена в рекордные сроки – не зря мы столько раз готовились к отражению внезапной атаки. Когда первая римская квадрирема вышла из-за мыса, в нее уже летел горшок с «карфагенским огнем» – и попал точно в цель. Второй бы не понадобился, но, как правило, стреляли всегда залпом из обеих катапульт, и на палубе квадриремы появились два очага огня.
Та же участь постигла и второй римский корабль, а третий (такое у меня возникло впечатление) резко завернул влево и оказался намного мористее, так что до него было не достать. Потом к нему подошли еще два. Но когда один попытался сунуться поближе к берегу, одна из катапульт выстрелила простым камнем, плюхнувшимся в воду метрах в ста перед врагом. Тот понял намек, развернулся и ушел, а за ним и другие.
А вот на суше было намного хуже. Десяток Хаспара остался в резерве, а десяток Магона помчался вскачь на врага, сделав по выстрелу из арбалетов, а затем достав сабли. Одна римская манипула замешкалась, а после того, как их начали рубить, побежала. Но второй командовал намного более опытный офицер, и они сумели остановить атаку стеною щитов и щетиною пик. Да, наши сумели проредить врага, но сами потеряли троих из десяти, а четвертого ранило пилумом[23], брошенным римлянином, когда они возвращались на позиции. И римляне продолжили свой марш.
«Ну что ж, – подумал я, – кто это там такой резвый?» В богатых доспехах было несколько человек, ведь каждый сам покупал себе экипировку, но, вглядевшись, я увидел человека в ничем не отличающемся от других доспехе, однако именно к нему постоянно подбегали люди, и он отдавал распоряжения.
Ну что ж, не знаю уж, как тебя зовут, точнее звали…
Выстрел из «винтореза» – римский командир рухнул бездыханным. Второй стал что-то говорить – и тоже не договорил. Легионеры замешкались, но было ясно, что это ненадолго. А если они найдут мою лежку, то и мне в ближайшее время придет конец.
Может, имело смысл переместиться на другую позицию, но тогда меня точно увидят, хотя, конечно, вряд ли поймут, что за палка у меня в руках. Единственным вариантом было скатиться чуть вниз по склону – туда, где я заметил заросли какого-то колючего кустарника. Впрочем, не до жиру, быть бы живу… И я потихоньку подготовился.
Неожиданно в гущу римлян упал горшок с «карфагенским огнем», и четверо римлян превратились в живые факелы. Через пару минут к упавшему горшку присоединился еще один. «Молодцы артиллеристы, точнее катапультисты», – подумал я. Пока один расчет продолжал контролировать бухту, второй сумел развернуть свою катапульту и без пристрелки попасть по врагу, причем дважды. Я ранее думал, что эффект будет лишь психологическим. Но, увидев горящих и орущих благим матом товарищей, строй римлян посыпался, и враг поспешил отступить.
То, что это ненадолго, было ясно сразу. Но я удивился, когда из толпы римлян вышли двое и пошли к нам. Меня они не видели, зато я их видел очень хорошо. И одним из них был тот самый начальник охраны, который тогда надо мной поиздевался.
«Так вот ты какой, аленький цветочек, – подумал я. – Наверное, тебя выпустили по протекции твоего дяди, а ты и сбежал к римлянам. И, скорее всего, именно ты указал им бухту Николы и показал, как можно в нее пройти посуху».
Снять обоих было бы проще простого, но я не хотел стрелять в парламентеров. Зато услышал, как они подошли к Бомилькару, десятнику Хаспара, и римлянин заговорил громким и наглым голосом, а предатель переводил.
– Сдавайтесь на милость консула Мания Манилия, сдайте оружие и все, что вы здесь сделали и построили, и ваши презренные жизни будут сохранены. Иначе тех немногих из вас, кто выживет, ждет позорная смерть на кресте.
Я не знал, как поведет себя Бомилькар, но был приятно удивлен. Тот сказал на очень неплохой латыни:
– Как сказал царь Леонид, молон лабе – придя, возьми![24] А пока – вон отсюда! – И он плюнул под ноги обоим.
Римляне (точнее, римлянин и предатель) повернулись и пошли без единого слова обратно к своим. Эх, как у меня чесались руки подстрелить одного из них…
Я все-таки скатился вниз по склону, ухитрившись почти не уколоться, хотя потом и нашел целую кучу колючек в одежде. Заняв другую позицию, чуть подальше и чуть повыше, я наметил на всякий случай удобный путь отхода.
Как только римлянин подошел к своим и повернулся в мою сторону, я решил, что пора. Два выстрела – и оба, римлянин и предатель, валяются на земле. Кто-то склонился над ними – и его я отправил в царство мрачного Плутона, горько усмехнувшись про себя: вероятнее всего, я последую за ними, только, надеюсь, мой путь лежит в рай. Но у меня не было права погибать раньше времени, раз мне якобы суждено стать спасителем города. Вот если бы моя смерть спасла Карт-Хадашт, тогда пожалуйста, а так…
