Ребра у меня более или менее зажили, и я время от времени давал «мастер-классы» работы с саблей, хотя, конечно, мне это чем-то напоминало евангельскую притчу про слепого поводыря[20]. Пару раз я и сам поучаствовал в тренировочных сабельных атаках, равно как и в атаках с пиками наперевес (для этого использовались соломенные куклы), и, как ни странно, у меня были практически лучшие результаты – спасибо деду Захару за науку. Но времени у меня было мало.
Мне нравилось ехать вниз по карфагенским улицам, напевая: «Едут, едут по Карфагену наши казаки». Вскоре эта песня, переведенная (понятно, с кучей исправлений) на пунический, стала неофициальным гимном «каазаким». Ну что ж, ехать по городу мы умеем, бить чучела тоже, теперь посмотрим, что у нас получится в бою.
Да, я обрел славу поэта-песенника, хотя всегда подчеркивал, что написал эти песни не я и что они привезены с моей далекой родины. Вскоре их стали тиражировать местные издательства – были здесь и такие, в них рабы переписывали свитки на продажу. И если в двадцать первом веке издательства редко приносили большую прибыль, то в Карфагене середины второго века до нашей эры читать умели очень многие, причем не только граждане, но и рабы. Так что ко мне и отсюда неожиданно потек небольшой денежный ручеек. Средства эти, впрочем, я в основном жертвовал на оснащение отрядов Хаспара и Адхербала.
Кстати, и в отряде Магона появилась «казачья» сотня. Зачастую Хаспар и Магон устраивали поединки между своими отрядами. Воевали, понятно, деревянными тупыми мечами вместо «шашкат» и такими же пиками, но травмы очень даже были: ежели огреть таким мечом или попасть пикой на полной скорости, то мало не покажется.
Разок и я в этом поучаствовал – и вновь получил удар по ребрам, так что решил пока это дело прекратить. Ведь у меня были и другие дела. Расширялось производство алкоголя, как медицинского, так и питьевого. Добавилась линейка ликеров и настоек, пользовавшаяся огромным спросом. Были усовершенствованы арбалеты, а также велись работы над более точными камнеметательными и копьеметательными орудиями. Промежуточные модели шли в войска, ведь хоть наши римские «друзья» и приостановили на время боевые действия, но никогда не знаешь, когда начнется вновь.
В планах было усовершенствование «карфагенского огня», создание пороха, а также крекинг нефти, в том числе и для моей бедной «тойоты», прозябающей в конюшне во втором контуре стен. Конечно, можно было подмешать к топливу какой-то процент алкоголя, но все равно нужен хоть какой-нибудь бензин. А для всего этого нужно место, где можно было бы все это испытывать, а то при первых опытах по крекингу я еле-еле сумел затушить получившийся пожар.
Нежданно-негаданно Ханно сообщил, что Сенат выделил мне в бессрочную аренду ту самую бухту, где мы впервые испытали «карфагенский огонь» и где его впервые испробовали в бою. Кроме того, Ханно решил передать мне землю к западу от усадьбы, рядом с которой я впервые оказался в этом времени, для создания «промышленного городка». Конечно, проблема заключалась в том, что эта усадьба никак не была защищена, и там я поначалу собирался производить менее знаковые вещи, такие как лифчики и уже «изобретенные» (и пошедшие на ура) женские трусы (вместо резинки, понятно, пришлось использовать завязки), а также не столь однозначно воспринятые трусы мужские.
Но все это требовало вложений и некоторого времени, а также где-то нужно было набрать дополнительных хороших мастеров. Кое-кого мне пообещали передать мои друзья (и потихоньку выполняли обещание), кое-кого я купил на аукционах (часть денег для этого мне передал Ханно, а вскоре у меня стало более чем достаточно своих), а еще ко мне начали приходить вольные – как граждане Карфагена, так и «понаехавшие». И после экзамена на профпригодность, а также пусть примитивной, но проверки на благонадежность, они вливались в наш коллектив.
Мне повезло таким образом заполучить несколько семейств металлургов, с которыми мы начали разработку стали – пока что на той самой «промышленной усадьбе». Конечно, до мартеновских печей нам было далеко, но, как говорится, лиха беда начало. В любом случае сырье у нас было, а про добавки я кое-что помнил из того, что мне рассказал отец, когда в детстве я спросил его, что такое сталь.
И, опять же, многое из созданного мною (точнее, позаимствованного из моего будущего) начали делать конкуренты, и Ханно следил, чтобы это происходило в установленном порядке. Также они перенимали некоторые методы, придуманные мною, такие как конвейерный метод работы. Конвейера как такового у нас, конечно, не было, но намного удобнее, когда каждый специалист делает что-то одно и потом передает работу следующему. Казалось бы, все очень просто, ан нет: в моем будущем этот метод впервые описал Адам Смит в XVIII веке, да и то в виде рекомендаций.
Так что смею утверждать, что мастера главной ветви семьи Бодонов, а также мои лично начали ни больше ни меньше как промышленную революцию в Карфагене.
