Манилию-старшему нужна была хоть какая-нибудь победа, дабы не войти в историю неудачником. Именно поэтому было принято решение создать базу у бухты Николы. Она оказалась бы намного ближе к Карфагену, чем Утика, там можно было бы оборудовать перевалочный пункт для войск, которые в будущем должны уничтожить Карфаген. В этом регионе немало ферм и, соответственно, запасов еды. И самое главное, там было бы проще контролировать солдат и остановить разложение армии.
И наш друг Луций сам вызвался командовать захватом моей бухты, ведь ему хотелось пройти «путь чести»[25], и дядя обещал в следующем году выдвинуть его кандидатуру в военные трибуны[26] на трибутной комиции[27].
«Увы, теперь у него такой возможности не будет», – подумал я. Конечно, рано или поздно его, наверное, обменяют либо выкупят. Я не буду настаивать на продаже его в рабство и тем более на его казни, если не окажется, что он совершил какие-либо военные преступления. Но его репутация будет подмочена, да и возраст у него, скорее всего, превысит указанные в законе предельные значения.
Зато Карт-Халош – так звали бывшего начальника стражи Бырсата (ему повезло, моя пуля лишь поцарапала его бедро) – сразу попытался меня разжалобить: мол, не я такой, жизнь такая. И прости, мол, меня за то, что с тобой тогда так поступили, я и правда подумал, что ты римский шпион. На мой вопрос, почему он тогда сам стал предателем, если так не любил римлян, Карт-Халош залился слезами и запел, что его, мол, попутал Решеп, бог чумы, лихорадки и войны, и что он искупит свою вину, а его дядя, военачальник Химилько из рода Фамей, заплатит любую разумную сумму за жизнь своего племянника.
Я еще подумал, что, строго говоря, у карт-хадаштцев было весьма ограниченное количество имен. Ханно – «милость», примерный эквивалент Иоанна. Химилькат, на латыни Химилько, либо Хамилькарт, известный нам как Гамилькар, – «младший брат Мелькарта», одного из финикийских (и карфагенских) богов. Карт-Халош – «Мелькарт спас меня». И множество имен на «ба'ал». Так, например, Ганнибал на самом деле «Ханниба'ал» – «Милость Господа», ведь «ба'ал» означало «господин» и, как правило, подразумевало одного из многочисленных богов. Или Адхерба'ал – «Господь велик». Так как имен было мало, с именем обычно называли род, а часто и профессию. Отчество фигурировало в документах, но его обычно не употребляли при обращении.
Карт-Халош пытался уверить нас, что ничего такого он не сделал. Да, несколько месяцев назад он предложил эту бухту для размещения римской базы. Да, после того как высадка десанта не получилась, он предложил показать им, как пройти сюда по земле. Но он уразумел, что римляне не являются врагами карфагенян и что если город капитулирует, то это будет только лучше для всех: они хотят нам только добра. Так что он не предатель, а человек, радеющий за судьбу города и его жителей. И свежеподстреленный перебежчик попытался даже изобразить на своем лице улыбку: он надеялся, что ему все сойдет с рук. Ну да, его лишат возможности занимать какие-либо должности и накажут шекелем, но не более того. Конечно, род Фамей потеряет часть влияния, но по большому счету ничего не будет ни с ними, ни с дядей нашего предателя, ни с ним самим.
«Вот только, – подумал я, – пусть он, гад, расскажет все, что знает про римлян и их планы». И когда Ханно из рода Баркат, сотник казаков Хаспара, попросил меня о разрешении допросить предателя, я лишь кивнул, добавив, чтобы его не изувечили: не нужно давать лишнее оружие «партии мира».
Я с удивлением смотрел на маму, сидевшую в вышитой золотом пурпурной столе на золотом же троне, инкрустированном драгоценными камнями. На голове ее красовалась дивной работы корона, похожая на переплетенных змей. «Да, она же у меня врач, – подумал я, – так что все сходится».
– Познакомься, мама, это моя невеста, – почему-то с поклоном сказал я ей, показав на стоящую рядом со мной Мариам. – Ее зовут Маша.
– Красивая, – чуть улыбнулась мама. – И зовут как меня. Но почему она голая? И почему ты голый?
Я посмотрел на Машеньку и на себя и обомлел: мы не только были в неглиже, но и мое естество вздыбилось, как только я это заметил.
Я прикрыл его одной рукой, а другой взял за руку Танит и сказал:
– Мама, а это моя вторая невеста, Таня.
– Хорошее имя, – кивнула мама. – И девушка хорошая. Но тоже почему-то без одежды. И кстати, с каких это пор у нас двоеженство разрешено?
– Так получилось, мамочка.
– Мы с твоим папой прожили вместе столько лет, и никогда после нашей свадьбы ни он не был с другой женщиной, ни я с другим мужчиной. Хотя, конечно, если они обе будут твоими женами, то это, наверное, не измена. Надеюсь, что других у тебя нет.
– Мама, прости… А это… – успел сказать я, коснувшись ладонью еще одной девичьей руки.
