После этого я попросил казаков построиться, поклонился им и сказал:
– Дорогие мои соратники, спасибо всем вам за вашу доблесть. Я горжусь, что сражаюсь с вами плечом к плечу.
И, обняв при всех Ханно и десятников, отправился домой в Бырсат.
На следующее утро я вместе с Магоном, Ханно Бодоном и Хаспаром отправился в Совет. Одет я был в черную одежду с минимумом серебряной вышивки, а с собою нес мешок с кольцами убитых и пленных римлян. В большинстве своем кольца были из бронзы, и это означало, что принадлежали они представителям того, что в моем времени называли средним классом. Около двух десятков колец были из серебра, около десятка – из золота. Последние носили лишь всадники, высший класс римского общества, если не считать сенаторов – именно из них состояла римская кавалерия.
После битвы при Каннах Ганнибал послал своего брата Магона в Карт-Хадашт с несколькими мешками золотых и серебряных колец, взятых у убитых римлян. И, как ни странно, Совет выступил тогда против дальнейшего финансирования войны, вместо этого прислав Ганнибалу инструкции как можно скорее заключить мир с римлянами. Как пел Бумбараш, им было «наплевать, наплевать, надоело воевать», если можно торговать. Вот только римляне, увидев, что Ганнибал, вместо того чтобы идти на Рим, остановил свою армию, отказались даже обсуждать мирное соглашение.
Так что я не обольщался своей горсткой колец, полагая, что Совет попросту пошлет меня, а Фамеи настроят половину старейшин против моей персоны. И, помолившись перед выходом, я решил: «Делай как должно, и будь что будет».
У Совета не было спикера, за порядком следили главы пяти великих кланов: Баркатов, Бодонов, Фамеев, Гисконов и Эшколов. И если Баркаты и Бодоны принадлежали к «партии войны», а Фамеи – к «партии мира», то Эшколы и Гисконы «колебались с линией партии». И в последнее время они поддерживали скорее Фамеев.
Когда я вышел на ту самую платформу, где меня когда-то принимали в Бодоны, я услышал скрипучий голос:
– Расскажи нам, чужеземец, как ты убил моего внука Карт-Халоша, и мы решим, как тебя наказать. Поверь мне, судьба твоя будет страшной.
– Молчи, Карт-Халош. – Сказавший это человек мне не был знаком. – Никола не чужеземец, а член рода Бодонов. Пусть расскажет, что произошло.
– Но, Адад… ты же всегда внемлешь голосу разума.
– Именно поэтому, Карт-Халош, я хочу услышать все из уст Николы.
Я рассказал про попытку римлян захватить бухту, про то, как мы смогли отбить атаку, и перечислил погибших «каазаким».
Услышав про Хусора из рода Эшколов, Адад простонал:
– Мой бедный внук!
Я рассказал про нашу победу, про то, что рассказали Луций и Карт-Халош-внук, и в конце высыпал на подиум кольца из своего мешка.
– Как видите, их намного меньше, чем было у Магона из рода Баркатов, но тем не менее это еще одно доказательство.
– Ты врешь, чужеземец, – вновь заскрипел Карт-Халош-старший.
– На этой дощечке показания твоего внука, – поднял я над собой копию.
– Дай сюда твою ложь! – закричал дед и, выхватив ее у меня, бросил в очаг, обогревавший в этот холодный день здание Совета.
– Вот еще одна копия. – Эту я отдал Ададу из рода Эшкола. – А оригинал, написанный рукой предателя, у меня дома. И каждый может с ним ознакомиться.
– Но почему ты казнил этого человека? – вновь спросил Адад.
– Уважаемый Адад, в стране, где я родился, есть такое выражение – «по законам военного времени». Теперь другие подумают, прежде чем предать свой народ и переметнуться к римлянам.
– Ты, наверное, прав, Никола, – неожиданно сказал Адад. – Ты и твои каазаким спасли город, а внук Карт-Халоша пытался помочь римлянам.
– Он хотел, чтобы между Римом и Карт-Хадаштом был мир, – заорал Карт-Халош-старший. – Мир! Торговля! Богатство!
– То же самое говорил Совет, когда отказался поддержать моего двоюродного деда, – послышался еще один голос. – Поэтому мы и проиграли ту войну и потеряли почти все наши земли. Мы заплатили непомерные деньги нашим римским врагам – и что? Они опять пошли на нас войной. Не надо врать про то, что римляне согласятся на мир. Мы и так уже отдали им наше оружие и наш боевой флот. Но они потребовали, чтобы мы разрушили свой город и переселились вглубь этих земель, вдали от моря. Римляне понимают один язык – язык силы. И те, кто пытается их задобрить, предатели. А тем более те, кто им помогает. И Никола прав: предатель заслуживает смерти по законам военного времени. Если, конечно, он говорит правду про результаты допроса. Пусть прямо сейчас оба шофета и четыре старейшины великих родов пойдут к Бодонам и проверят, правда ли у Николы есть показания внука Карт-Халоша, написанные его рукой.
– Без Карт-Халоша, Абиба'ал, – неожиданно прозвучал голос Адада. – Он уже попытался уничтожить улику. Пусть пошлет кого-нибудь из своих, помоложе. Только не Химилько.
– Хорошо, так и сделаем, – ответил Абиба'ал Баркат.
