Как и было сказано, на рассвете я уже был там, где собрались казаки Хаспара, коих уже было две сотни. Зазвучала труба, и кавалькада помчалась в направлении Замы.
9. Только шашка казаку во степи подруга…
К Заме мы прибыли одиннадцатого числа после полудня. Хорошо еще, что у каждого было по заводной лошади, иначе мы бы загнали своих коней. По-хорошему, надо было бы передохнуть, но мы появились там как раз вовремя – начинался штурм города, причем у нумидийцев были осадные башни, судя по всему, полученные ими от римлян. В двух местах стена была проломлена, и там примерно по полтысячи нумидийцев пытались ворваться в город.
Хаспар повел своих казаков к ближайшему пролому. Сабельный удар в тыл врага, не ожидающего подобной подлянки, – страшная вещь. Часть нумидийцев полегла сразу, часть попыталась хоть как-то развернуться, но удар был столь стремительным, что очень быстро все было кончено.
Я же полез на осадную башню. В ней оказались даже не нумидийцы – семеро римлян. Пришлось тратить на них драгоценные автоматные патроны. Хорошо, конечно, что они не ожидали моего появления. Когда они стали падать как кегли – некоторые просто вниз с башни, – оставшиеся двое попытались встать на колени, но мне они в данный момент только мешали. И, разобравшись с ними, я положил автомат и взял снайперку.
А тем временем в нашу сторону скакал второй отряд нумидийцев. Двое были в намного более богатой одежде, их я и взял на прицел. Три выстрела – два попадания, и враги, вместо того чтобы продолжать атаку, смешались в кучу, после чего еще один удар рассеял и их. Около двухсот смогли бежать в сторону границы, около трехсот, в основном раненых, попали в плен, а примерно полтысячи были убиты. В числе пленных была и команда второй башни, также состоявшая из римлян. Наши же потери исчислялись четырьмя с половиной десятками.
Город нас встретил ликованием, но, как я заметил, кто-то уже работал над восстановлением обоих проломленных участков стены. И, как мне сказал Хаспар, мы одержали победу в битве, но в следующий раз нумидийцев придет намного больше, и оставшиеся неполные две сотни казаков, многие из которых были к тому же ранены, не смогут удержать рубеж. Так что нам предстояло подготовиться ко второму штурму.
Для этого послали в Карт-Хадашт за дополнительными людьми, ведь в очереди на зачисление в казаки были еще более трехсот человек, может, не так хорошо подготовленных, но здесь было «не до жиру, быть бы живу». Ведь от Нумидии нас отделяла небольшая, но быстрая река Саррат, и единственным хорошим местом для переправы был брод к западу от Замы. И если через него перейдет крупная масса нумидийской конницы, то шансов даже у «каазаким» будет не так чтобы много.
Так что после после короткой передышки нам предстояла дорога к этому броду, чтобы ударить по нумидийцам сабельным ударом, как только они попытаются форсировать реку. Ведь, как пел Розенбаум, «только шашка казаку во степи подруга».
Через четыре дня пришли подкрепления из Карт-Хадашта. Теперь казаков было номинально около полутысячи, хотя большинство из них не имели необходимой выучки. Но все лучше, чем ничего. А еще в наш отряд влились около трехсот жителей Замы – большинство в качестве пехоты. Конечно, эти были еще хуже подготовлены, но опять же, подумал я, имеем то, что имеем.
Я же все это время руководил медицинской командой. Двадцать девять наших и более двух сотен солдат городского гарнизона погибли, а шестнадцать казаков и около сотни местных были тяжело ранены. Пришлось вспоминать то, чему когда-то учила меня мама: обрабатывать и зашивать раны, ставить дренаж… Жаль, не было антибиотиков или почти не было: двоих мы спасли с помощью того, что нашлось в аптечках.
А прямо перед тем, как мы собрались выходить из Замы, через пограничную реку прибыли двое нумидийцев с черным бунчуком – символом переговоров. И мы с Хаспаром встретили их у ворот. Главный из них был лет пятидесяти, с лицом, как будто вырубленным топором. Но заговорил другой, помоложе, неуловимо похожий на первого, но с более тонкими чертами лица.
Мы ожидали всего, чего угодно: наглых требований, оскорблений, запугивания. Но тот лишь поклонился и произнес на неплохом пуническом:
– Наш великий царь Массинисса хотел бы видеть у себя руси по имени Никола.
– Это я. И зачем мне это?
– Он восторгается твоим мужеством и мужеством твоих людей и хотел бы с тобой поговорить.
Подумав секунду, я кивнул, несмотря на обалдевший взгляд Хаспара.
– Хорошо, я поеду к вам. Но имейте в виду, если меня убьют…
– Меня зовут Гулусса, – сказал главный. – Я сын царя Массиниссы. Я останусь здесь заложником на время переговоров. А тебя поведет мой племянник Адхербал. – И он показал на своего спутника.
Были ли это настоящий Гулусса и настоящий Адхербал, я не знал, но подумал, что у меня, возможно, появился шанс порвать ту самую резинку.
И я склонил голову:
– Хорошо, Гулусса, я согласен. Когда выезжать?
