– Как можно скорее, Никола. Отец говорил, что он уже стар и не знает, сколько Баал отмерил ему жизни.
– Хорошо. Только как мне переправиться через реку?
– На лодке. У нас для тебя с той стороны есть два хороших коня – один заводной.
Я наскоро собрался, взял подарок для Массиниссы и самое необходимое в дорогу. Подумав, все-таки захватил одно седло и автомат с двумя магазинами – так, на всякий случай.
Адхербал ждал меня у небольшой парусной лодки, на которой они пересекли реку, направляясь к нам, а на нумидийской стороне нас встретил десяток всадников. Я напрягся, но все они низко поклонились мне. Мне подвели коней, я оседлал одного из них, и мы поскакали на запад.
Вообще-то та территория, которая осталась у карт-хадаштцев после Второй Пунической, примерно соответствует сегодняшнему Тунису, а восток Нумидии – северу сегодняшнего Алжира. Конечно, названия «Алжир» тогда еще не существовало – оно появилось позже, когда здесь заговорили на арабском, и означало, как ни странно, «острова». А в это время данная территория именовалась Нумидией, точнее Восточной Нумидией, населенной берберским племенем, которое римляне называли массилии, а карт-хадаштцы – мешлиим. Нашей целью была ее столица Кыртан, которую римляне именуют Кирта[28].
Я ехал, как и все, на нумидийских конях, весьма неприхотливых и выносливых. У каждого из нас было по две заводных лошади, и тем не менее добирались мы восемь дней. Я ожидал увидеть пустыню, барханы, верблюдов, но мы ехали по плодородным долинам с множеством деревень. Вот только большинство из них при ближайшем рассмотрении оказывались заброшенными. Кое-где возделывались отдельные поля, и некоторые дома выглядели так, как будто их немного подлатали, но это было скорее исключением. И при нашем появлении их жители, как правило, старались не показываться нам на глаза[29].
Адхербал оказался достаточно интересным молодым человеком. Он весьма неплохо говорил на латыни, чуть хуже – на пуническом, а назван был, как оказалось, в честь знаменитого карфагенского адмирала Адхербала времен Первой Пунической войны. Мать его – вторая жена Микивсы, второго сына Массиниссы, – принадлежала к одной из знатных семей Кыртана того времени, когда этот город принадлежал Карт-Хадашту. Умерла она, когда ему было три года, при родах, но он никогда не забывал, что в его жилах текла и пуническая кровь.
Конечно, сказать, что мы с ним сдружились, наверное, нельзя, но он всячески показывал свое уважение ко мне, а я – к нему. И на привалах, а тем более во время принятия пищи, мы нередко обсуждали то, что видели: более серьезных тем я предпочитал пока не касаться. Хотя, конечно, наши разговоры нередко заканчивались именно обсуждением этих тем.
Так, на мой вопрос, почему вокруг такое запустение, Адхербал, подумав, сказал:
– Видишь ли, мой друг Никола… Эти земли ранее были заселены пунами и считались самыми плодородными из всех их земель в Фаракате[30]. И когда по итогам Второй Пунической войны они перешли к Нумидии, наши люди, увы, принялись за грабежи, изнасилования и убийства здешнего населения. Только в Кыртане мой дед сумел вовремя организовать охрану местных жителей, но и оттуда очень многие ушли. Именно поэтому мой отец Микивса женился на моей матери, чтобы показать местным пунам, что им ничего не угрожает. Некоторые поддались его уговорам, но большая часть города пустовала, и отец привлек греческих колонистов.
– А где-нибудь еще остались пуны?
– В центральной долине, кроме Кыртана, некоторые – очень немногие – до сих пор живут в Мадауре. Дед для их защиты послал туда лучшие наши войска, но увы, не сразу. Они смогли установить порядок, но к тому времени почти все жители города были либо перебиты, либо ушли. А на побережье было по-другому. Чтобы туда попасть, нужно пересечь Атлас, и дед разместил своих людей на перевалах, ведущих через эти горы, а в сами города послал своих людей. Кроме того, он сделал Ыпон-на-Убе – один из старейших городов на этом побережье – своей летней резиденцией. Именно поэтому римляне называют город Hippo Regius – Ыпон-царский, – чтобы отличить его от более старого Ыпона-Сидонского, расположенного восточнее, который все еще принадлежит Карфагену. Так что купцы и сегодня чувствуют себя не так плохо, хотя нас, нумидийцев, в этих городах не слишком жалуют.
– А откуда Нумидия сегодня берет зерно?
– Между берегом и горами тоже есть полоска плодородной земли, и зерна, выращенного там, хватает в менее засушливые годы. Иначе мы либо покупаем его в Египте, либо берем его силой у Карфагена и других пунических городов. Именно поэтому Карфаген не выдержал и начал боевые действия против нас около трех лет назад. И проиграл. А кроме того, римляне воспользовались ситуацией, чтобы начать войну против самого Карфагена. Но мы надеемся, что сможем вновь привлечь земледельцев на земли у Мадаура и Кыртана, и тогда проблема решится сама собой.
