А сейчас почти все население покинуло Ыпон практически сразу, не желая разделить участь ытикатцев. Но в порту города оставались огромные складские помещения, которые римляне загрузили продовольствием. Так что было решено сначала освободить Ыпон, и лишь потом ударить по Ытикату. Римляне не ожидали никаких действий против этого города, так как он находился северо-западнее Ытиката, а к западу от него, кроме пары небольших укреплений, ничего не было до самой Нумидии. Нумидию же римляне считали своим вассалом – как до битвы при Заме карт-хадаштцы.
Наш план был прост: с востока Ыпон осаждают карт-хадаштцы, с моря на город надвигается эскадра Адхербала с метателями «карфагенского огня», а с запада приходят нумидийцы. Если повезет, то римляне сами впустят их в город. Если же нет, то попытаемся взять город с одного рывка, попутно испытав кое-какие из моих новинок. А если нам повезет и город падет раньше, чем придут нумидийцы, то они точно так же поучаствуют в штурме Ытиката.
Обнявшись с Гулуссой, мы распрощались с нашим новым союзником, и он отбыл в Нумидию. На вопрос, доверяю ли я нумидийцам, я ответил Ханно, что все-таки я – будущий зять Микивсы и, соответственно, родственник Массиниссы и Гулуссы, равно как и Мастанабала. И мне казалось, что на данном этапе можно было в достаточной мере доверять нашим недавним врагам, хотя, конечно, как говорил незабвенный товарищ Рейган, «доверьяй, но проверьяй».
Сначала я все-таки решил вернуться в Карт-Хадашт. Мы решили рассказать о наших планах шофетам, но не докладывать о них Совету, дабы о них не узнали римляне. Ведь то, что в Совете все еще оставались предатели, было вполне вероятным. Тем не менее это было прямым нарушением действующих правил, но я решил вновь прикрыться «законами военного времени».
Однако больше всего я боялся реакции Мариам на Дамию. И действительно, встретила она новоприбывшую без особой радости. Впрочем, к моему удивлению, на следующий день девушки уже шептались между собой – явно, как говорят американцы, «химия» между ними возникла. И когда я формально попросил у Мариам разрешения взять в будущем Дамию третьей женой, она обняла меня и поцеловала, сказав:
– Тогда уж второй, ведь она из царского рода. Ничего страшного, Танит станет третьей, только и всего. А ты же будешь любить всех нас?
Через день я уже отбыл с «каазаким» в сторону Замы – пусть римляне думают, если они даже узнают об этом, что нашей целью является Нумидия. Флот Адхербала должен был выйти чуть позже: ему до Ыпона было идти не более двух-трех дней, и нужно было, чтобы римляне ничего не заподозрили раньше времени. Ведь флот был почти бесполезен при ударе по Нумидии, и выход его в море означал скорое начало боевых действий против наших бывших сюзеренов.
Да, нужно было ковать железо, пока горячо. Конечно, мне очень хотелось наконец-то ковать это самое железо и в вопросах женитьбы, но здесь Аштарот никак не хотела благословить мой брак с Мариам посредством звезд. Или, что более вероятно, ее жрицы почему-то решили подождать.
По ту сторону неширокой протоки, соединяющей море и лагуну, именуюмую Агам-Ыпон – Ыпонское озеро, – возвышались зубчатые стены древнего Ыпона, второго после Ытиката финикийского поселения на африканском побережье. Как мне рассказывал Ханно, первой колонией в Фаракате был Новый Тир – Шур-Хадаш, – основанный более тысячи лет назад. А через пару десятков лет выходцы из финикийского Сидона основали новый город – Убон-Сидони, что означает «Сидонская гавань».
Впоследствии жители обоих городов основали новую колонию, которую назвали Новый город – Карт-Хадашт. Тогда Новый Тир превратился в Старый Город – Карт-Утикат, впоследствии ставший просто Утикатом, а Убон-Сидони вскоре начали именовать просто Убон, изредка добавляя «Сидони» лишь для того, чтобы не путать его с «новым Убоном».
С годами слова в Карт-Хадаште начали произноситься немного по-другому, чем в собственно Финикии, и в конце концов Утикат стал Ытикатом, а Убон – Ыпоном. А так как слово «Ытикат» – женского рода, город стали еще называть «матерью Карт-Хадашта», а Ыпон – «отцом». Мне вспомнился анекдот про «япону мать», и я про себя тогда подумал, что Ыпон тогда будет «Ыпон-отец».
Жители Ыпона основали еще ряд колоний вдоль побережья, первую из которых (за триста лет до Карт-Хадашта) также назвали Убон-Хадаш – Новая гавань, что впоследствии превратилось в Ыпон-Хадаш (как и с именами, названия городов у пунов были весьма однообразными). Все эти колонии, увы, были потеряны: согласно договору, положившему конец Второй Пунической войне, Новый Ыпон и другие города на побережье к западу перешли к Нумидии. Римляне его еще окрестили Hippo Regis – Царским Ыпоном: там была одна из резиденций нумидийских царей. И именно эти прибрежные колонии Массинисса согласился вернуть Карт-Хадашту после нашей победы. «А что, – подумал я, – хорошо звучит: после нашей победы».
