– Ты так говоришь только потому, что собираешься жениться на его дочери, – раздался насмешливый голос из толпы, и несколько других голосов начали что-то кричать.
Чего-то подобного я ожидал, но опасался, что фронда будет намного более многочисленной.
– Я так говорю потому, что без нумидийцев мы бы до сих пор осаждали Ытикат и потеряли бы не десятки воинов, а многие сотни и тысячи. И потому, что теперь, согласно брачному договору, Ыпон-на-Убе и другие наши города на побережье, некогда переданные римлянами нумидийцам, будут возвращены Карт-Хадашту. При условии, что нумидийцы смогут пользоваться портами этих городов и жители их получат те же права, что и граждане Карт-Хадашта.
Крики было утихли, но при этих словах начался ропот, и я чуть повысил голос, чтобы меня слышали:
– Царь Массинисса готов был передать мне эти города на мое усмотрение без всяких условий. И это требование не царя Массиниссы, а мое. Да, по крови я не ханаани, – я воспользовался самоназванием пунов, – но я стал одним из вас и членом рода Бодонов и хочу, чтобы Карт-Хадашт вновь стал столицей великой державы. Вот только в ней не должно быть граждан второго сорта. Я бы даже хотел, чтобы ытикатцы также получили те же права – понятно, за исключением предателей. Впрочем, предатели были и у нас, в Карт-Хадаште, и с ними я также предлагаю поступить по всей строгости.
Ропот, как мне показалось, несколько утих, и я продолжил:
– Но необходимо, чтобы любой карт-хадаштец имел те же права и возможности в Ытикате, Ыпоне-Сидони или Ыпоне-на-Убе. Только так мы станем не нагромождением городов, а великой семьей. В которую позднее, как мне кажется, вернутся и Мотуа в Сицилии, и Карт-Хадашт испанский, и другие основанные нами города, которые римляне подмяли под себя. А в перспективе и другие испанские и сицилийские города, а их жители пусть станут нашими людьми. Так же, как вашим человеком стал руси по имени Никола, ныне превратившийся в Николу из рода Бодонов.
Некоторое время стояла тишина. А потом практически вся толпа радостно заревела и неожиданно начала скандировать:
– Никола! Никола!
– Нет, – сказал я строго, утихомирив толпу движением руки. – Я всего лишь один из вас. И пусть наши дети заживут еще лучше, чем мы. В союзе с нашими нумидийскими друзьями. Помните: те, кто выбирает позор вместо войны, получают и то и другое. Что и случилось с нами после той войны и сейчас, когда мы отдали римлянам все наше оружие. Да, Массинисса тогда перешел на сторону нашего врага, но это произошло лишь потому, что после величайшей победы Ганнибала при Каннах наш Совет решил прекратить войну и искать мира, отказав нашему великому полководцу и в солдатах, и в деньгах, что позволило нашим врагам победить. И мы получили и войну, и позор. Более полувека позора. А на сей раз мы победили. И это несмотря на то, что наш Совет, желая избежать войны, отдал римлянам все свое оружие и все боевые корабли. Но потом мы решили, что хватит с нас позора. И мы победили!
Народ вновь восторженно взревел, но я, чуть подождав, добавил:
– Дорогие мои соотечественники, я не верю, что римляне не попробуют вернуться. Именно поэтому мы должны быть готовы к их появлению в любом месте – от Ыпона до Нефера к югу от нашего великого города.
Я не стал добавлять, по понятным причинам, что именно Нефер – небольшая крепость к югу от Карт-Хадашта – в нашей истории охраняла как дорогу в Ливию и далее в Египет, так и выход в море к югу от Карт-Хадашта. И именно потеря Нефера и привела в конце концов к падению города[52]. Но я добавил то, что счел нужным:
– Поэтому мы – Хаспар и Адхербал из рода Баркатов и Никола из рода Бодонов – решили, что готовы принимать граждан Карт-Хадашта, Ыпона, Замы и других наших городов в ряды наших отрядов. Условие одно – хорошее физическое развитие и непричастность к серьезным преступлениям. Оружие, снаряжение и обучение, а также питание – за наш счет. В обмен каждый новобранец обязуется прослужить не менее десяти лет, строго соблюдая дисциплину. А за двадцать лет беспорочной службы будет предоставлен земельный надел на одной из наших территорий.
Я не стал им рассказывать, что предложенное мной было наглейшим образом стырено с реформ великого римского полководца Гая Мария, которому сейчас было около десяти лет. Конечно, у него были и другие нововведения, такие как признание основной боевой единицей когорты, состоящей из шести сотен, вместо манипулы из ста двадцати.
Кроме того, при нем было принято на вооружение новое оружие. Но все это нам не понадобится: у нас и оружие другое, и войско будет организовано в некое подобие рот, батальонов и полков – первые шаги были уже сделаны.
– Это хорошо, но что скажет Совет? – послышался голос из первых рядов.
