Как оказалось, Массинисса практически поправился и долго меня расспрашивал про бои в бухте. Но, узнав, что на следующее утро я ухожу в Нефер, он мне сказал (не спросил, а именно констатировал):
– Внучок, я с моими людьми с тобой.
– Но у тебя всего лишь сотня, дедушка.
– Все лучше, чем ничего. И кое-что мои люди умеют, особенно те, кто в моей личной сотне.
– Но, дедушка…
– Мы отправляемся с тобой. Когда выезжаем?
– На рассвете.
– Хорошо. Иди. Сделай своим дамам приятно. Тем, кому повезет обратить на себя твое внимание. – И он подмигнул мне, а потом прыснул, увидев, как я покраснел.
Не буду описывать ночь, но к рассвету и мы с Анейрином на «танкат», и Массинисса со своими людьми уже прибыли к казармам в Нижнем городе. Единственное, что меня немного озадачило, было присутствие Югартена, но я подумал, что ладно уж, главное, чтобы не лез поперед батьки – или в данном случае деда – в пекло.
До Нефера мы добирались трое суток – все-таки двадцать одна парса, свыше восьмидесяти километров, не столь близко, – хотя дороги были пусть не как Аппиева дорога в Риме, но все равно достаточно хорошими для того времени. Ночевали два раза в путевых лагерях и наконец на третий день, около полудня, увидели вдали море к югу от Южного полуострова, а на его фоне – стены самого Нефера.
Выглядел он весьма и весьма грозно – крепость с четырьмя угловыми и одной надвратной башнями, возвышавшимися над примерно пятиметровыми стенами еще метров на пять в высоту. В гавани перед ней находились дюжины три римских судов, включая с полдюжины явных трофеев. А над воротами я увидел на копье чью-то голову; в бинокль я смог разглядеть лицо, но мне оно было решительно незнакомо.
Зато Хаспар, всмотревшись, сказал:
– Хасдрубал.
– Значит, не он предатель, – сказал я.
– Я тоже этого боялся, но, похоже, все-таки действительно не он. Когда бить будем? Подождем Адхербала или начнем?
– Лучше начать поскорее, так мне кажется. А ворота я попробую вскрыть своими методами.
– Еще одно русское оружие?
– Именно так.
Массинисса, узнав о нашем предложении, лишь кивнул:
– Ты прав, внучок. Если бить, то поскорее – они точно пока что этого не ожидают. А ты точно сможешь вскрыть ворота?
– Надеюсь, что да.
– Тогда…
Но он так и не закончил предложения. Я увидел какую-то тень у него за спиной и бросился туда, но не успел вовремя – кто-то бросил нож, который вошел в бок старого царя. Югартен (это был он) бросил второй нож, и на сей раз, хотя он сбил меня с ног, мой бронежилет заставил нож соскользнуть, а Югартен вскочил на коня и свистнул. Вверх полетела горящая стрела, и молодой предатель вместе с парочкой нумидийцев уже скакал в направлении крепостных стен.
Я с трудом поднялся и вскинул автомат, но эта сволочь была уже слишком далеко. Эх, будь у меня в руках «винторез»… Но он оставался в «танкат». Тем временем со стен полетели камни, выпущенные катапультами, которые еще недавно были нашими, а теперь стали римскими.
Не обращая на них внимания, я запрыгнул на «танкат» и распорядился:
– Вперед!
И наш «механик-водитель» Баал-Якун помчался вперед. Пара камней полетела в нашу сторону, но он каждый раз успевал сманеврировать, и мы добрались до своей цели вполне благополучно.
И в это время распахнулись ворота, туда влетел Югартен, а через секунду и из них на нас повалила римская конница. Но чего римляне точно не ожидали, так это пулемета. Мне, конечно, было жалко патронов, но не сейчас, когда решался вопрос жизни и смерти. Некоторые враги остановились в замешательстве, другие повернулись, чтобы отразить удар «каазаким» и нумидийцев, но десятка три продолжали бег в нашу сторону, и я с ужасом понял, что они дойдут до нас раньше, чем я успею всех выкосить.
И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Анейрин вырвал чеку из гранаты, выпрямился во весь свой рост и швырнул ее точно на правый фланг нападающих, потом схватил еще одну, и она улетела в центр. Каким образом он смог забросить их почти на полсотни метров, я до сих пор не знаю, но это дало мне время остановить остальных. Перед нами валялись кони, люди, а оставшиеся в панике повернули коней и бросились обратно к воротам. Увидев их бегство, к ним присоединились те, кто бился с «каазаким» и нумидийцами, хотя, надо сказать, и те и другие одерживали верх над незваными гостями. Увидев, что враг бежит, наши конники бросились за ними и смогли ворваться в крепость по их следам, а за ними пошли и другие отряды, а затем и «шетурмим».
Через три часа город был наш, несмотря на огромные потери. А я вернулся к Массиниссе и начал обрабатывать его рану. Мой приемный дед был очень слаб – потерял довольно много крови, – и я отдал ему немного своей.
Тот слабо улыбнулся:
– Теперь во мне течет и твоя кровь, внучок.
– Да, дедушка. Прости, мне придется поработать над другими.
