Первые дни питались только лишь всевозможными плодами, которых на острове превеликое множество. Да и вкусным все казалось поначалу. Но как она потом приелась, эта растительная пища! Как хотелось чего-нибудь мясного, да еще и поджаренного, да еще и с румяной коркой! Господи! Какие блюда мне подавали к столу раньше! А теперь…
Доступными были черепахи и крабы. Но они тоже приелись. А вот рябчики, дикие голуби и гуси – это да! Это объедение, да еще когда поджарить на костре, да когда румяная корочка, да когда тушка истекает салом… Эх! Что никчемное золото по сравнению с этим…
После схватки с «Брадобреем» прошло совсем немного времени, а «Герцог» уже бросил якорь в гавани Мартиники. «Немного времени»… Как просто сказано. Для Мери время, проведенное в трюме «Герцога», показалось вечностью. Тяжело даже найти слова, чтобы описать весь ужас и отчаяние, которые она пережила, находясь в этом кошмарном месте. Страдания девушки многократно увеличивались еще и тем, что все беды, мыслимые и немыслимые, навалились на нее сразу, в один миг. Смерть отца, неволя, ужасная теснота и вонь вокруг, голод, безрадостная перспектива рабства – вот далеко не полный перечень того, чем была окружена Мери. Да, смерть ужасна и болезненна, но ведь одно дело предаваться горестным воспоминаниям по усопшему, гуляя по тенистым аллеям собственного поместья, предварительно перед этим плотно покушав да выспавшись на мягкой перине, другое дело оплакивать потерю вот в таких условиях. Можно страдать от тесноты, давки, неудобств, зная, что с окончанием поездки этот кошмар исчезнет, другое – если впереди несчастного ждет еще больший кошмар в виде рабства, цепей и плетки. Да, можно поголодать, если твердо веришь, что впереди сытный обед.
Подобное сравнение можно продолжать без конца. Степень отчаяния девушки не поддается описанию. Скорбя по поводу смерти отца, она еще больше терзалась от того, что сама виновата в ней, и это чувство вины доминировало над всеми остальными. Ведь это по ее прихоти он отправился в эту поездку. Не капризничай она, всего бы этого не было, отец сейчас был бы жив и здоров. Господи! Как много молитв в твой адрес шептала сейчас девушка, как много слез пролила! Все вокруг нее будто не существовало, она ни на что не обращала никакого внимания. Слезы, воспоминания о прежней безоблачной жизни с отцом, и снова слезы. И так бесконечно…
Впрочем, не совсем так. Определение «бесконечно» звучит красиво и впечатляюще, однако по неумолимым законам природы у всего есть свой конец. Раны имеют свойство заживать, боль, сколь бы она ни была, имеет свойство притупляться. Несокрушимый закон природы сработал и здесь. Нет, она все так же была вне себя от горя, но если раньше совершенно ни на что не обращала внимания, то теперь все чаще давила ладошкой на живот – мучил голод. Хотя тут же подспудно возникала и другая мысль: как вообще можно принимать пищу в такой обстановке? Теснота, спертый воздух, которым просто невозможно дышать, вонь, вонь, и еще раз вонь. Ужасная и отвратительная вонь, которая доводила до исступления. В этом не было ничего удивительного, если учесть, что несчастные, оказавшиеся вместе с Мери запертыми в душном трюме, были лишены элементарных удобств, которые есть даже на невольничьих судах, перевозящих негров. Там, к примеру, всю ночь у люка, ведущего с трюма на палубу, дежурит пара вооруженных матросов, которые выпускают наверх по двое-трое тех, кому необходимо выйти по нужде. И это мы говорим о неграх, которых в то жестокое время работорговцы вообще за людей не считали. Фрей же не обеспечил своим пленникам-соотечественникам даже этих элементарных удобств.
Будучи без сознания, Мери не видела всего того, что происходило в самом начале заточения. Пассажиры «Брадобрея» старались не поддаваться панике и попытались организовать элементарный порядок. Женщинам и детям был выделен отдельный угол трюма, более обширный. Мужчины хоть и находились в неимоверной давке, все же решили потерпеть, чтобы хоть чем-то помочь прекрасной половине человечества. О пикантной теме поначалу никто не заикнулся, стыдясь разговора об этом. Однако время шло, желудок перерабатывал остатки пищи, принятые еще до нападения пиратов и в конце концов встал вопрос, относительно которого рано или поздно все равно нужно было принимать какое-то решение. В итоге завершилось тем, что приспособили под стихийный нужник место в одном из закоулков трюма, рядом с мужчинами. Те снова приняли на себя своеобразный удар.
