Как бы ни было противно, но отвар Кинк выпил; остатки Гейб перелил в пустой пузырёк и поил мальчишку по три раза на день, в течение всей следующей недели. Сперва помогало, и Левиор понадеялся, что это была обычная простуда, но, вечером третьего дня мальчишке стало ещё хуже, чем раньше. У него начался жар — лоб горел огнём, глаза слезились и покраснели, а кашель был такой, что, казалось, легкие вот-вот у мальчишки разорвутся.
— Плохо дело, Левиор, — шепнул ему феа, — если умеешь — лечи.
Он и полечил. Пришлось вспомнить всё, чему учила сиита Линта.
А умел он многое, однако этого оказалось недостаточно. Не хватало главного, а именно понимания с какой болезнью нужно бороться, он, как ни старался, не мог определить причины недомогания.
Да, у мальчика был жар, был насморк и кашель, вялость, апатия и прочие атрибуты, сопутствующие обыкновенной простуде. Все эти напасти Левиор победил сразу, одним взмахом руки, образно, разумеется, выражаясь, ему для этого не требовалось производить ни каких видимых манипуляций. Но что произошло дальше? А ничего хорошего! Два дня видимого спокойствия сменились новым приступом болезни. Да, Левиор сделал всё наново — Кинку стало лучше, но после второй уже неудачной попытки, его и Гейба, неминуемо возникал вопрос: на долго ли всё это? Как Левиор не осматривал Кинка (и обычным и магическим зрением), он не мог определить, чем тот на самом деле болеет.
Не знал, но в одном был уверен (и искренне надеялся, что не заблуждается) — убери он полностью насморк и кашель, погаси жар, подними настроение, и внешне здоровый вид мальчика, внутри которого продолжает тлеть, а может и бушевать, пожар неведомой им болезни, неминуемо станет причиной его гибели. Может не скорой, но неотвратимой. Никто и ни что, с того самого момента, как мальчишка почувствует себя здоровым, не укажет им на ухудшение его состояния и не призовёт на помощь, не говоря уже о том что организм лишится возможности бороться за своё существование.
«Нет, полностью убирать этого нельзя ни в коем случае!»
Левиор помогал, ибо считал это нужным — сбивал магией температуру, когда она становилась слишком высокой, лечил горло, насморк, уши, да, просто, повышал самочувствие и настроение мальчугана. Поддерживал его всем, чем мог.
Единственный шанс вылечить Кинка виделся ему в том, что бы поскорее добраться до какого-нибудь населённого пункта, где есть цейлер, способный определить причину заболевания. И найти такого можно было только в Аисте, посёлке стоявшему в стороне от старого тракта, но по пути, или в крепости Казарам, и если до первого было с неделю пешего пути, то до второго целых три или даже четыре недели.
«В Аисте, не буде там цейлера, можно лошадей купить или повозку. До Казарам тогда втрое быстрее доберёмся». — Конечно, существовала опасность, и не малая, что и там и там Левиора поджидают кнуры Текантула, но эта мелочь его сейчас волновала в последнюю очередь. Ровно, как и отошли на второй план выяснения отношений с Гейбом Ваграутом. С недавнего времени он сильно сомневался в бескорыстности феа, слишком уж много было противоречий в его словах и поступках. Да и близкое знакомство того с Анготором Рима, который как выяснялось, оказался не таким уж безобидным старичком, каким хотел выглядеть, теплоты и задушевности в их отношения не добавляло. Однако пока ещё Левиор не определился, что ему со всем этим делать, и потому не делал ничего… Пока. Вёл себя, как и прежде, исправно изображая, что ничего странного с ним на пустошах в Сароллат не произошло, и что никого ни в чём не подозревает. — «Кинка надо вылечить, а с этим оглоедом я как-нибудь да разберусь»…
Так или иначе, они старались двигаться вперёд как можно быстрее, и единственной помехой было именно самочувствие Кинка, а не их на то желание.
И тут такая удача — Белый сулойам, настоящий, по определению должный уметь лечить… Во что только не поверишь когда беда у порога.
«Услышал Тэннар мои молитвы!» — Левиор поёжился, накинул на плечи одеяло, посмотрел в костер, затем — на старичка сулойам, тот спал.
— Сопит что твоя дудулька, — сказал Гейб, раскатывая одеяло. — Что ж, дело хорошее. Ты спать не хочешь?
Левиор не понял, что Гейб имел в виду под дудулькой, но, переспрашивать не решился.
— Нет, — ответил, — не хочу.
— Я покемарю тогда, разбудишь, если Белый наш брат проснётся или когда самого морить начнёт?
Левиор кивнул.
— Вот и ладненько, — заворочался Гейб поуютнее наминая ложе. — Ночью меня спать не заставишь, а так вот после вечери подремать часок другой… — и уснул похоже, даже не договорив.
Левиор кивнул: знаю, мол, не первый день знакомы. Он повернулся на бок, посмотрел на Кинка — на губах его теплилась улыбка безмятежности. В ногах, пригревшись, сопел Рыка.
