— Хорошо, — сказала Нира тогда, вернувшись под ветви и отжимая волосы. — Как дома побывала. — А сейчас вот опять: — Тэйдик, пока делать нечего я вас супом накормлю. Хочешь стряпни моей попробовать?
— Ещё бы, — ни капли ни кривя душой, отозвался он. — Желудок скоро в пергаментный лист свернётся.
— У меня такая приправа есть… — Инирия провела по волосам большим и указательным пальцами, убирая их к затылку. — А ещё в порядок надо себя привести, пока время есть, — сказала она, выкладывая на плоском камне скудные предметы женского туалета: ножнички, гребень, ситировое зеркальце и несколько медных заколочек. — О! и ты здесь. — Кейнэйка подбросила вверх астрагал со стихийными знаками на гранях. Может костяшками погремим, пока вода кипятиться будет? Сто лет уж не играли, — Она закусила нижнюю губу, хитренько сощурилась. — Помнишь как тогда, в пещере, а, Тэйд?
Сразу вспомнилась первая их встреча: как они ели рыбу и играли в кости, как Инирия порезалась о его вериги и решила, что он один из санхи и влепила ему за это в нос… и как больно ему тогда было.
— Хорошо, давай сыграем, — согласился он, не сказать, чтобы совсем без интереса. — Нёту, сперва, помогу, а то, что он за нас всё делать будет, а мы в кости играть.
— Иди, помогай, но не долго…
…Нира метала кости.
Прямо как тогда в пещере. И на кону всё тоже: астрагал, шкатулка, световой кругляш и прочие никчёмности.
Нёт смотрел на них осуждающе — в кости дауларец не играл никогда.
Тэйд играл механически. Мысли его были далеко. Отчего-то он вспомнил Крионто. Жрицу Элон, спасшую его от смерти. Вспомнил долгие вечера в лесу и то, как санхи учила его простейшей магии и элементарным навыкам выживания. Разумеется, тогда он думал совсем по-другому. Не понимал, что это и есть настоящие заклинания, которые можно применить против врага. Элон преподносила их как защищающие от избыточного Уино, на самом же деле это были самые обычные заклятия, отличающиеся лишь тем, что объектом выброса Силы был не предмет или существо, а воображаемая пустота, которую Тэйд научился создавать внутри себя. Именно в том (он понял это совсем недавно) и была главная цель жрицы.
С наступлением весны, Тэйд острее обычного чувствовал присутствие Силы, но ощущение того что она не только приносит боль но подвластна ему постепенно становилось доминантой его существования. Ещё год назад весна была временем кошмаров, то чего юноша ждал с ужасом и боялся больше самой смерти. Теперь же после месяцев проведённых в Таэл Риз Саэт вместе с болью к нему начало приходить понимание того что он может не только противостоять Силе но и покорив, использовать её. Его больше не терзали мысли о возможной смерти, пропали страх и неуверенность. Он чувствовал Уино, не только как угрозу, но и как дар, как возможность, как Благость (не зря же её так называли древние). После битвы с пауками на смену неуверенности пришло желание действовать. И главное он впервые ощутил чувство победы, торжество Силы вообще, и собственных сил в частности. Правда теперь Тэйду пришлось столкнуться совсем с другим аспектом Силы, покорившись ему, она как послушная и искусная наложница требовала к себе всё больше внимания, она приходила и, покоряясь, побуждала к действию. Просила. Умоляла. Требовала. И главное, он знал, что нужно делать — Элон научила его. Да, по сравнению с настоящими экриал его знания были ничтожны, но они были! Тэйда так и подмывало попробовать себя ещё раз в деле.
«Хоть капельку… Хоть сосенку, вот ту кривенькую, подпалить, и попробовать обломок скальный обрушить. Выйдет или нет? О, Великие! Как же это всё интересно! Уино, — с тяжким вздохом подумал он — средоточие всего. В тебе и гибель моя, и спасение».
— Да ну тебя! Не хочешь играть так и скажи. А то сидишь как опоенный.
— Извини, Мира, задумался.
— Да чего уж там, вон и бульон почти готов… Это теперь твоё. — Она подвинула ему астрагал и перстень с крисоральским рубином, продав который можно было прожить полжизни. — А это моё. — В беспощадном сражении, которое прошло, минуя Тэйда, Мира отвоевала кругляш, дииоровый пенал и несколько золотых монет, которые и так были её.
Завтракать Геу Ксерим не стал. Не было настроения.
В дверь постучали.
— Кто там? — раздраженно крикнул он, вставая из-за стола.
— Это я — Маис. Градд Ксерим, вам письмо. Гонец только что доставил.
— Хэд проверил его?
Дверь робко приоткрыли, в щель показалась рука его служанки Маис со свернутым в трубку посланием, запечатанным тауповой печатью с непонятным символом на ней.
— Да, градд. Отдал письмо мне, сам внизу ждёт.
Геу Ксерим взял свиток и, раздавив печать в пальцах, развернул его.
— Жди.
