— Глянь-ка, Керия, смеркается уже. Не пора нам?
— Куда спешите? — Керия вытер рукавом губы, поднялся из-за стола. — Столько ждали, когда Трайс с материка вернётся, н-неужели часок-другой не п-потерпите. Без нас всё едино не начнут.
— Это он пошутил так, — ухмыльнулся Воздушный.
— Я догадался, — невесело кивнул Маан и вышел за дверь.
…Возле старой конюшни Хатагов, находящейся в Костяшках (территория клана Тарратских Медведей), было тихо и безлюдно.
Они поднялись по ступеням к высокой двери с колотушкой на цепочке в центре полотна.
Трижды приложившись к двери дубовым молоточком и не получив ответа, Керия задёргался:
— Никакого п-п-порядка у этих Медведей! Вечно до них не достучаться, не Берлога, а н-нора трехвостой к-кринтийской крысы.
И тут же, опровергая его неправдоподобно туго произносимую хулу, дверь скрипнула и отворилась.
— Керия, ты, что ли, хряк заикастый? — послышалось из темноты после недолгой паузы. — Давно тебя не видел.
На пороге возник дородный мужичище с кажущейся крохотной на фоне всего остального тулова головой, огромными руками и плечами, начинающимися из-за ушей. Он прислонился плечом к одной стороне дверного косяка и упёрся рукой в другую, загородив проход своим могучим телом.
«Ковв, кто это?» — безмолвно вопросил Маан.
Ответ был короток: «Медведь».
«Кто?»
«Медведь. Заведение сие принадлежит клану Тарратских Медведей, а это, я так понимаю, типичный их представитель».
— Трайс здесь? — спросил Керия.
Прыщеголовый побарабанил по косяку.
— М-м-да, сейчас как раз его бой будет. А это кто такие?
— Неважно, — делово поднырнул под руку «косолапого» Керия.
Ладонь охранника опустилась и легла на плечо заики:
— Оружие есть?
— Т-ты сдурел, Фелем?
— Правила одни для всех.
Керия вытащил сургу, протянул рукоятью вперёд.
— Всё?
— Да.
— Я спросил, кто это? — охранник обшарил сиуртов взглядом.
— Сказал же — со мной они. Видишь же адепты Риоргу это. П-п-пропусти.
— Оружие?!
Коввил покачал головой, продемонстрировал прыщеголовому Фелему пустые ладони. Тот кивнул, перевёл взгляд на Маана. Огненный повторил мимику и жест друга. Благо ни тот ни другой загодя, хоть и иллюзорно, сравняли количество пальцев на руках.
— Хорошо. Заходите, — промычал охранник, освобождая проход, и неожиданно доброжелательно добавил: — Добро пожаловать в «Берлогу», градды.
Керия распахнул вторую, внутреннюю дверь, и объёмистое чрево медвежьего лежбища предстало пред ними во всей красе.
Центр огромного зала занимала арена: круглая площадка в дюжину шагов, обрамлённая шипастым бронзовым обручем на плоских цепях с направленными вверх, изрыгающими огонь медвежьими мордами по окружности.
Сказать, что в «Берлоге» было много народа, значит, не сказать ничего: зрителей было ужасно много. Кто-то, расположившись за широкими столами, стоящими вдоль стен, попивал эль и буссу, кто-то прохаживался вдоль арены, кто-то спешил сделать ставки. По правую руку от входа стояли столы с чинно восседавшими за ними букмекерами (преимущественно феа) и железные клети с бойцами-невольниками за их спинами. Отовсюду доносились выкрики, снова и снова поверх всеобщего галдежа звучали имена и суммы ставок, звенели и щёлкали монеты, сверкали камушки.
Шум, гам, крики, отнюдь не негодующие визги облапанных подавальщиц. Воздух полон табачного дыма, вязкого запаха пота и свежей крови. Судя по следам и бурым полосам на песке, представление давно началось и кто-то уже успел получить ему причитающееся и покинуть арену не на своих ногах.
«Да, — впечатлился Маан, — в этом городе каждое новое заведение, которое мне довелось посетить на порядок краше предыдущего. Боюсь предположить, каким будет следующее».
В глубине зала, на возвышении, справа от пылающей каменной пасти очага стоял каменный стол и каменные же кресла, укрытые шкурами. Диро Кумиабул и его пассия красавица Физаха шумно смеялись и шептались с сидевшими рядом гостями. Опрятно одетые слуги сновали туда-сюда, разнося на огромных блюдах кувшины с выпивкой и тарелки с сочащимися кровью кусками жареного мяса. Две полуобнаженные девы у камина глумились над кабаньей тушей, время от времени поворачивая её и поливая мраморным элем. Пламя шипело, стекая по румяным бокам животного, угли трещали и злобно стреляли искрами. Одна из девушек то и дело срезала куски с наиболее прожарившихся частей, другая укладывала их на огромный круглый поднос.
На противоположном от медвежьей элиты конце зала пыхтели музыканты. Маан уже слышал это творение и не раз — публика и исполнители были другими, песня была той же:
Они протиснулись сквозь толпу, едва успевая за проворным Керией.
