Брови старушки сошлись к переносице, некоторое время она изучала тончайшие оттенки чувств, отражавшиеся на лице рыцаря.
— Пора заканчивать эти разговоры, мы уже достаточно наговорили, и у нашего бесстрашного феа от ненужных мыслей скоро треснет голова, — она погладила подлокотник.
«Это точно!» — облегчённо выдохнул Крэч.
— Хорошо, я разберусь с ним, — рыцарь развернулся, звякнув пластинами полулат, в его руке блеснул меч. — Его голова треснет под моим клинком!
— Остановись! — Старушка резко приподнялась на подлокотниках, прядь седых волос упала на её лицо, она оттопырила губу и сдула её.
— Что-то не так, Властитель?
«Спасибо, о великая женщина! Кем бы вы там на самом деле не были! — Крэч понял, что его сейчас стошнит. — Потише, Тэл'Арак, прошу, я реально чуть не обосрался! Вот была бы потеха — бравый Крэч Древорук найдён рядом с трупом Раиса Увата с полными говна штанами!»
— Он будет жить, Тэл'Арак. Я так решила.
— После того что услышал? Ну, уж нет.
Меч в руках рыцаря сверкнул так ярко, что у Крэча заныли зубы.
— Я сказала, что он будет жить, — хлопнула по подлокотникам старушка, глаза её сверкнули. — А ты будешь слушать меня и делать что велено!
— Нет!
— Будет так, как я говорю!
— Мне это не нравится! — продолжал упорствовать Тэл'Арак.
— Это что мятеж? Ты бросаешь мне вызов? — тон её голоса, холодный как сталь сурги заставил Крэча вздрогнуть. Это было пострашнее даже меча, зависшего над его головой.
— Нет, Властитель, конечно нет. — Рыцарь отвёл глаза, он уже пожалел о проявленном раздражении, но тут уж ничего нельзя было поделать.
— Должен сказать это очень похоже на мятеж. — Судя по гневному голосу старушки, это был не первых их разговор в подобном тоне. — Ты по-прежнему с нами, Тэл'Арак?
— Да, Властитель! — сквозь стиснутые зубы произнёс рыцарь. — Мы по-прежнему вместе.
— Так делай, что тебе велено и не задавай лишних вопросов!
— Проявление Алу'Вера что-то в вас пробудило, Властитель.
— И что же это?
— Никому ненужное человеколюбие! Оно туманит ваш разум!
— Убери меч, Тэл'Арак!
Крэч слушал и гадал — долго ли он проживёт после того как о нём снова вспомнят: «Пару минут не больше!» — было его вердиктом.
— Вы готовы положиться на его слово, Властитель?
— Я готова положиться на свои чары. — Непослушная прядка снова упала на лицо старушки, она недовольно скривилась, скосив глаза, и снова сдула её. — Ты прекрасно знаешь, что из нашего разговора он не запомнит ни слова.
— А эти? — рыцарь кивнул на застывших кнуров.
— О них мы поговорим после.
— Я ничего никому не скажу, — пролепетал Крэч, пытаясь заглянуть старушке в глаза.
Она щёлкнула пальцами, у феа заломило виски.
Тэл'Арак опустил меч и, к облегчению Крэча, нехотя убрал в ножны, он наблюдал за ними молча — вновь застыл и снова походил на гранитную статую.
Крэч почувствовал, как сознание его заполнилось величественным голосом старушки:
— Сейчас ты уйдёшь, и забудешь обо всем что здесь произошло. Ты будешь знать, что Глинт Гашагор и его брат мёртвы, но не будешь помнить, что видел их. Не будешь помнить ни нас, ни кнуров. Тэл'Арак проводи уважаемого Крэча Древорука до набережной. — Проследи, чтобы с ним ничего не случилось. Я непременно это проверю.
— В противном случае я в вас разочаруюсь, Властитель, — огрызнулся рыцарь.
Крэч заморгал, с удивлением поняв, что уже встал и направляется к выходу.
— Я не слишком бы радовался на твоём месте, — хмуро бросил Тэл'Арак и подтолкнул его в спину. — Иди.
Крэч остановился на набережной, вдохнул полной грудью воздух свободы. Он всё ещё неважно соображал.
— Как душно. Кажется, будет гроза, — он потряс головой, пытаясь собраться с мыслями, припоминая, что только что вышел из дома, и, кажется, был там не один.
«Да? Неужели? — удивился он сам себе. — Что за глупости. Как жаль, что градд Гашагор мёртв, — подумал он, потирая виски. У него отчего-то сильно разболелась голова. — Что же всё-таки это было? Проклятая память! Ну, это… — мысли Крэча снов зашли в тупик, в который уже раз за сегодняшний день. — Что ж голова то так болит. Бабуля, ты здесь?»
«Здеся я, а что случилось?»
«Голова болит — сил нет».
«Ты при входе о притолоку часом не шарахнулся?»
«Я, о притолоку?!»
«А, ну да. Что это я взаправду, ты, когда сидишь о столешницу подбородком трешься, а я тебе о притолоке… В общем, на меня, внучек, не рассчитывай, я не знаю, что там было, — тут же отозвалась бабуля, — занята была, думаешь ты единственная моя забота? Одно тебе скажу, чем быстрее ты отсюда уйдёшь, тем будет лучше для нас обоих».
В доме Керии было тепло, светло и уютно: недорогая, но добротная мебель, ахирские коврики на полу и стенах, занавески на окнах, экзотические цветы в горшочках. Широкий стол освещала каплевидная светлячковая лампа над ним.
«Всё нормально, хозяин вот только ведёт себя несколько странновато, — подумалось Маану. — Как-то скованно, вроде и не у себя дома, словно в гости пришёл».
Коввил подошёл к занавешенному окошку.
