Нёт и Тэйд Второй упорно продвигались на встречу друг другу. Крик вокруг стоял ужасающий, и нельзя было ступить шагу, чтобы не поскользнуться на крови. Кто-то схватил Нёта за руку, он рванулся — сбил нападавшего с ног, но не устоял сам и с ним вместе повалился в грязь. Ударил противника головой, вскочил, и не успел ещё определить, где враг, как с ужасом понял, что допустил оплошность, но было поздно: уже в следующее мгновение, лед стали ожёг левый его бок.
— Нёт!
Он развернулся на крик — и как раз вовремя, для того чтобы не умереть тут же: у самых глаз сверкнуло острие меча. Отпрянув, он отбил следующий удар и ударил сам — точно! Дёрнул рукой, высвобождая завязший клинок, и, споткнувшись о камень, упал. Кто-то навалился на него сверху, попытался достать кинжалом, Нёт убрал голову, дёрнул плечом, ударил коленом, затем сумев, наконец, высвободить правую руку, яростно задвигал клинком в зазоре образовавшемся между их телами; нанеся последний, так ему думалось, удар он зловеще оскалился и провернул лезвие, расширяя рану, санхи вскрикнул напоследок и скатился на бок.
Нёт вскочил, в голове гул, во рту солоно от крови, ноги сделались ватными…
Что-то мелькнуло перед глазами, он поднял меч, готовясь отразить атаку, но удара не последовало. Вместо просверков стали он увидел перед собой торено Тэйда.
— Это ты, — жарко выдохнул он, кривясь от боли в боку.
— Я! — улыбнулся Второй. — Ты ранен?!
— Ерунда. Рад, что ты вернулся, Второй, — вместо рукопожатия Нёт выставил перед собой алый меч. Тэйд коснулся его своим. Клинки замерцали, каждый по своему и своим цветом, и как Нёту показалось, приветствуя друг друга.
— Я Первый, — улыбнулся торено, — и буду настаивать на этом.
Тэйд опустился на колени рядом с Нирой, приник ухом к её груди и уловил слабое, едва слышное биение сердца.
— Жива, — скорее простонал, нежели сказал он. Слезы страха и ненависти навернулись ему на глаза.
И тут Нира дернулась, закашлялась, судорожно схватившись обеими руками за горло, втянула в себя воздух.
«Жива!» — с благоговейной улыбкой идиота на распухших окровавленных губах подумал Тэйд, склоняя голову и касаясь лбом ее волос.
— Я замерзла, — еле слышно прошептала Инирия. Она подняла ладонь и коснулась пальцами его щеки. — Ты горячий, — с трудом сглатывая, и делая глубокий вдох прохрипела она.
«Согреть! Её надо согреть!»
— Всё будет хорошо, — шептал Тэйд, обнимая Ниру и прижимая к себе.
Теперь, когда он понял, что она жива, да и сам он, что немаловажно, тоже, в голове снова возник так долго терзавший его вопрос: где камень? И хотя, возвращающееся сознание отчаянно нуждалось в ответах, он, понимая, насколько это будет неуместно именно сейчас, не смог произнести больше ни слова.
Но видимо вопрос этот настолько явственно читался в его глазах, что Нира ответила на него сама:
— Здесь, — вялая её рука коснулась волос, грязных и спутанных, и Тэйд увидел, что в основании растрепавшейся из-за дождя и побоев волосяной тубы, которую Нира почему-то не распустила, отправляясь в бега (хотя как раз-то теперь ему стало понятно — почему), проблескивает хрусталь карибистолы.
«Гениально», — всё оказалось по-житейски просто. Кто бы мог подумать, что Маис спрячет реликвию в волосах Инирии, поместив её вместо войлочного валика в основании тубы.
— А вот и твой камень, — Нира вымученно улыбнулась и разжала ладонь, на которой среди ила и обрывков водорослей светлела пирамидка астрагала с рунами на боках… она, как и всегда, легла руной Уино к низу…
Тэйд коснулся белой пирамидки пальцем и его охватило изнеможение, подобного которому он никогда прежде не испытывал. «Как же я от всего этого устал…»
Тропинку в густом буреломе, ведущую к охотничьей хижине у озера Загиморка отыскал сразу. Да и как не отыскать, Бриник Два тонло хоть и слыл человеком, мягко говоря, не особо умным, но дело своё знал, и уж что-что, а объяснить, как найти нужное место в любой точке юга Седогорья мог весьма доходчиво.
Сухая постель, запас дров, трут, огниво, немного сухарей, мешочек с колотым горохом и даже половинка дивно пахнущего кабаньего окорока — всё было точно так, как Бриник и обещал.
— Гляди-ка, не обманул, гаденыш, — довольно шмыгнул носом Загиморка, и бросил в котелок две щепоти душистых специй. — Отдохну здесь пару деньков, отлежусь, на озере, туда-сюда, порыбалю… — Он помешал густое варево ложкой, — и домой, к Линке, кхе-кхе, зазнобушке, под бочок. Поди, за два дня-то остынет, сильно орать не будет, да и драться, мать её, — он инстинктивно ощупал припухшее веко, — больше не полезет. И как же это Бринику удалось так долго от меня эту хижину скрывать? И озеро это, почему я раньше о нём ничего не слышал?»
