Он сумел глотнуть воздуха. Дышать мог, пошевелиться не удалось. Голова пульсировала болью. Руки застыли на груди — крест-накрест, правая поверх левой, начал с неё — напряг пальцы, вонзая в землю, попробовал сжать в кулак, не вышло, мешала грязь. Растопырил пальцы, попробовал согнуть — безуспешно, однако удалось вывернуть запястье. Покрутил — всё в порядке.
«Пошло дело!»
Звать на помощь было бесполезно, и Вейзо попробовал вспомнить, как он здесь оказался: «Диро Кумиабул… Чойум… Кеален Поро… Снова Диро… Поединок — он и Диро. Поединок? Что за слова дурацкие опять в голову лезут. Драка, срящь — да. Поединок? — нет, не моё слово. Итак, я дрался с Диро и… и он меня убил… забавно, но факт. Так я мёртв?»
Размышляя, он пытался пошевелить рукой, получалось, но с трудом — мокрая от дождей земля держала крепко.
«Жив, говоришь? Ни холод тебе нипочем, ни сырость? Почему тогда ты дышишь? — Он пошевелил языком, это заставило ещё явственнее почувствовать характерную кислинку — первоначальная догадка подтверждалась, он дышал только благодаря Водному камню. — Но откуда он взялся?»
Определив, что жизнь его зависит от оставшегося в Камне воздуха, а его наверняка совсем немного, Вейзо заставил себя успокоиться и реже дышать.
Снова попробовал пошевелить левой рукой — бесполезно, и это притом что плечом он подвигать смог, и вот дальше — от локтя и ниже, предплечье и кисть оставались недвижимы…
«Камнем придавило? Вряд ли. Она же сломана! — вдруг осенило его. — И нога, похоже, тоже. О рёбрах и говорить нечего. — Это внезапное прозрение обрадовало его так, будто всё было с точностью до наоборот. — Сильно ж мне от Диро досталось».
Он пошевелил пальцами и нащупал кусок ткани.
«Меня накрыли, прежде чем закопать, и на этом спасибо».
Перебирая пальцами, он подтянул ткань, дошел до края.
«Отлично!»
Единственным пока его «инструментом» была правая рука, этого на первых порах было вполне достаточно. Вейзо принялся шевелить локтём, земля под ним слегка подалась, и локоть чуть продвинулся наружу, затем обратно. Он способен был двигать рукой вдоль груди. Вскоре у правого бока образовалось небольшое пространство, позволившее приподнять плечо и повернуться, в результате заработала правая нога. Продвинув ладонь к лицу, коснулся пальцами подбородка. Это был успех, его следовало закрепить. Вейзо усилил натиск, однако чем активнее он двигался, тем сложнее это становилось — плотная грязь поддавалась, но ей некуда было деваться. Он просто сгребал её с одного места на другое, теряя силы и расходуя последние крупицы воздуха. От осознания сего факта на него накатила паника. Его замутило, дыхание сделалось прерывистым, сознание начало меркнуть. Он безуспешно дернулся раз, другой — те же результаты, вернее их видимость. На самом деле ничего не происходило, а если участь, сколько надо проделать работы чтобы выбраться наружу это казалось невыполнимой задачей.
«Успокойся, — приказал он себе, — как же нет результатов, а это что? — он вяло поскрёб щёку. — Успокойся, — приказал. — Хорошо, — ответил. — И работай… Как скажешь, Вейзо, как скажешь».
И вдруг… звуки… сквозь земляную толщу слышались слабые неясные звуки. Далёкие-далёкие.
«Слова? Кто-то разговаривает?»
Звуки становились громче, отчётливее, превратились в голоса:
— Живее копай…
— Что?
— Там вон попробуй!
— Ладно-ладно… буду…
И всё — прекратились звуки, как и не было.
«Что?»
И тут что-то ткнуло его в бок. Чья-то рука схватила его за ногу, в области колена.
И вдруг мрак земляного узилища прорезал тонкий лучик света. И голоса беспокойные:
— Нашел?
— Нашел!
Вейзо почувствовал, как чьи-то пальцы коснулись его щеки. И свет, много света. И знакомый голос:
— Вейз, жив?
Сразу несколько рук, схватили его за одежду, потащили наверх.
Он ничего не видел — свет ослепил его. Кое-как выковырив пальцем изо рта Водный камень напополам с землёй, он глотнул свежего воздуха, и его вырвало.
— Жив, бродяга. Катите тачку, дети мои, да поживее.
— Шойум… — Скулу Вейзо пронзила острая боль. «Челюсть тоже сломана». Он вытаращил единственный глаз, которым почти не видел, на своего спасителя.
— Я это, я, — прохрипел калека. — Чойум Пятишкур, собственной персоной.
Некоторое время они смотрели друг на друга, наконец, безногий сказал одноглазому.
— Прости что я так, по-другому тебя было не спасти.
— А так ты спас? — слова Вейзо превратились в надрывный кашель.
— Как видишь. Ты жив, а это главное.
«Жив ли? Вот в чём вопрос».
Лия ра'Ней стояла на балконе и глядела на море.
Хотя день близился к полудню, из-за туч едва пробивался серый сумеречный свет. Черные клубящиеся облака заволокли небо со всех сторон, двигаясь с моря на юг.
— Он открыл глаза сиита Лия, — дыхание служанки вырывалось изо рта прозрачным белым облачком.
— О боги! — Лия обхватила себя руками, чтобы сохранить хоть немного тепла. — Идём.
— Мы делали всё, как сказал цейлер…
Лия нахмурилась.
— Где он? Я приказала ему не отходить от больного.
— Он у Осилии ра'Крат, сиита Лия. Около часа назад пришел слуга и сказал что у сииты Осилии жуткие головные боли, и он вынужден был уйти.
— Хорошо, идём.
