— В курильне, на Медной. Знаешь? — (Онт кивнул). — Там его ищи, а сюда больше не приходи.
— Могу сказать что я от тебя?
— Да, только уйди — не светись.
— Как скажешь, Глар, как скажешь.
Вейзо сделал три шага спиной назад и растворился в темноте, а уже оттуда из полной невидимости сказал тихо:
— Спасибо, друг, я должен! Уляжется всё — зайду: выпьем, покурим, былое вспомним.
— Не пропадай!
«Варана убери с чёрной!»
— Что? — очнулся Маан, не сразу поняв, кто к нему обращается. «Я ухожу, не дождавшись ответа на вопрос, которого нет. Ты уходишь в туманы Сароса и перерождённый рассвет», — наряду с мыслями, посылаемыми Коввилом, звучало в его голове.
— Ма-ан! — Раффи, пытаясь завладеть его вниманием, требовательно стучал по краю доски чубуком трубки. — Ваш ход, любезный!
Огненный смотрел на них отсутствующим взглядом. «Что это со мной?»
«Варана убери с чёрной! Варана, Маан, Ва-ра-на!» — бесновался ураганом в его голове раздражённый голос Коввила.
«Какого варана?» — Маан не сразу сообразил, что после хода феа его боевой варан находился на грани гибели и друг пытается предостеречь его от ошибки.
«Ва-ра-на убери! Маан, ты меня слышишь?»
Маан сделал жадный глоток вайру и убрал палец с завитушки оловянной крышки бокала, отчего та с лязгом захлопнулась. Напиток, как ни странно, подействовал успокаивающе.
«Не подсказывай! Это непорядочно».
«Похоже, я здесь лишний, — долетела до него мысль обиженного друга. — Пойду прогуляюсь, пока вы играете. Посмотрю — может, Керия пришёл».
«Иди», — попытался собраться с мыслями Маан — сделал ход и через секунду лишился варана.
Партию он всё же выиграл, и к трём столбикам его монет добавился ещё один, немного пониже, но оттого не менее значимый.
В планы Раффи явно не входило так быстро заканчивать игру, и он тут же потребовал продолжения, авторитетно заявив, что отказ принимать не намерен и по законам (всё равно каким: бандитским ли, кетарским или Имперским) имеет полное право отыграться.
Маан особо и не возражал, что уж было кривить душой — не считая краткосрочного помрачения рассудка, вызванного божественным голосом белокурой певицы, игра доставила ему незабываемое удовольствие. Несмотря на то, что феа постоянно налегал на вайру и был к тому времени прилично пьян: иногда нёс откровенную чепуху, а пару раз и вовсе засыпал, обдумывая ходы, играл он на удивление хорошо. Действовал напористо и очень изобретательно. Маан откровенно наслаждался его стилем, но и себя считал неплохим игроком, пусть и не таким рисковым и импульсивным, зато достаточно опытным и рассудительным, а посему уступать был не намерен.
Они начали новую партию, при этом Раффи настоял на двойном повышении ставок.
— Будем играть до последнего, — добродушно захохотал он, потребовав у Сафы ещё вайру — себе и Маану. Он сграбастал и усадил на колени проходившую мимо девицу во фривольно расшнурованной блузке, которая, судя по ласкавшему взгляды богатству, могла составить конкуренцию самой Надиаде. — Нарожаешь мне с десяток дэфеек, девка? — Раффи одарил девицу смачным поцелуем и привычным движением запустил руку под шнуровку блузки.
— А то! — заливисто захохотала та.
— Раф, хватит девок мять, — одёрнул его голос из толпы, — играй давай. Я на тебя деньги поставил.
Раффи вздохнул горестно.
— Ах да! Иди пока, милая, позже тобой займусь. — Он проводил девицу похотливым взглядом, слизнул горьковатую пену, покрывавшую кружку, крякнул и метнул кубики…
Люди подобны кошкам — всегда смотрят на палец, а не на что он указывает.
Левиор проснулся от непонятного голоса, звучавшего в голове. Он встал бодрый и готовый ко всему, так обычно у него бывало, ни остатков сна, ни времени на раскачку, этому он научился у своего друга Лямы (ныне Чарэса Томмара). А ещё он научил Левиора: чтобы позабыть свои проблемы, нет лучше места, чем лес или чистое поле, или может шалаш на перевале, где наибольшие из твоих бед — это холод, дождь и ветер, а самый злейший враг — твои собственные мысли.
«И это воистину было так!»
Но нет, эта ночь тиха и спокойна… И никаких голосов.
«Кинк?»
