Мальчишка на сцене хлопнул в ладоши и продолжил:
— Скучно тут у вас как-то. Хоть бей в барабаны, хоть нет, — после очередной, восьмой по счёту, проигранной партии сцедил сквозь зубы Раффелькраф.
Музыка стихла. В зале остались с две дюжины самых заядлых игроков, несколько зевак и складывавшие инструменты музыканты. Мимо проковылял мальчишка-призрак, предлагая дурман-товар. Народ, видя, что игра закончена, начал потихоньку отходить от их стола в поисках нового развлечения.
Некоторое время Раффи молча курил, вперившись стеклянным взглядом в потолок. Затем взял деревянный стаканчик с костями, встряхнул и выбросил их на стол. Выпали две четвёрки.
Пышнотелая девица, слегка пошатываясь, нагнулась над столом, кри её косичек звонко стукнули по столешнице. Она провела пухлой ладонью по тому месту, где раньше у Раффи были волосы.
— Пойдём уже отдыхать, красавчик!
Он нервно отпихнул её и монотонно пробубнил:
— …Холод клинка и дыхание смерти; завтра не будет — уж мне-то поверьте… Катилась монетка по столу… хлоп!
Одним движением сгрёб кости в стакан, потряс, держа пальцами за края. Перевернул, небрежным жестом высыпая кубики. Те, подпрыгивая, поскакали по столу и ударились о стопки монет. Отскочили, повращались немного, прежде чем остановиться, и выдали — каждый по одному очку.
— Эх-ма! — Раффи запустил руку под рубаху, рванул самоа с груди.
Кожаный шнурок лопнул, по столу заплясали колечки и дииоровые цилиндрики с рунами на боках. Феа подмигнул Маану и с размаху хватанул пятернёй по столу. Что-то звякнуло о дубовые доски. Он поднял ладонь — на столешнице лежал маленький серебряный якорёк.
— А вот так, дядя?
По толпе пробежал шепоток, зеваки в предвкушении зрелища потянулись назад.
— Что это? — Маан коснулся якорька пальцем. — Вы позволите?
— Ксаворонга, — ответил за придурковато щурившегося Раффи Глархрад. — Ты чего творишь-то, лысая башка?! — По его тону трудно было понять: то ли он утвердительно вопрошает, то ли вопросительно утверждает. — Совсем, дурень, берега попутал?!
— Ксаворонга на кону! — выкрикнул кто-то за спиной Маана.
В зале притихли. Стало слышно, как перекатываются брошенные за соседним столом камни.
— Что это? — переспросил Огненный.
— Ксаворонга — хаорд Раффи, — пояснил Глархрад. — Не скажу, что самый быстрый в Таррате, но…
— Всем известно, — хватанул кулаком по столу Раффи, — что Ксаворонга — самый быстрый хаорд Отколотых островов.
— Я, право, не знаю, — замялся Маан. Он чувствовал вину за то, что не послушал Коввила и невольно стал причиной разорения этого незлобивого и, по правде сказать, очень ему понравившегося феа.
— Всё, последняя партия, — отрезал Раффи. — Вы, уважаемый, надеюсь, не против? — Он отшвырнул на пол пустой кисет. — Гольфу и вайру нам! — выкрикнул и, не ожидая согласия Маана, словно вопрос того и не требовал, принялся расставлять повалившиеся фигуры. — Сейчас старина Раффи покажет, как надо играть в зут-торон!
Народ в предвкушении зрелища потянулся назад, некоторые возвращались с первого этажа. Служанки забегали с подносами.
— Нет, конечно, я не против, — запоздало согласился Маан, которого несколько насторожили снова проявившееся «уважаемый» ставшее, как ему показалось, не очень уместным, и прозвучавшее издевательски обращение «вы».
Он поискал глазами Коввила. Воздушный стоял у камина и гладил сидевшего на изгибе его руки Табо по носу.
«Доигрался, интеллектуал доморощенный?»
— Хватит, — негромко огрызнулся Маан, но, тут же поняв, что произнёс это вслух и Коввил вряд ли его услышал, перешёл на мысленную речь: — «Откуда Табо, Воздушный? Где мой Раву?»
«Сбежали они от Глархрадовой дочурки. Раву в капюшоне. Руки заняты, а сам он вылезать не хочет — пригрелся. Они много чего интересного разузнали. Заканчивай скорее — поговорить надо».
«Табо-то спрячь от греха подальше».
«Ерунда, на них здесь никто внимания не обращает. Наплевать всем! Похоже, это был один из способов заработка охранника Глархрада, только и всего. Давай заканчивай! Керии, я так понимаю, нам сегодня уже не дождаться, а новостей много».
«Что такое Цепь Тиртахи, Воздушный? Уже не первый раз сегодня про неё слышу».
«Точно не скажу… Ларакская тиртаха — ядовитая пустынная тварь, а вот что они имеют в виду, говоря о Цепи Тиртахи, я не знаю. Читал где-то, что у ахир был древний обычай: проигравший мог потребовать последней схватки. Не отыгрыша, а именно смертельного поединка, ставка в котором две жизни: его и противника. Жребий судьбы: одному достаются жизнь и золото, другому — почётная смерть. Забавно, не правда ли?»
«Вот так так! Ты находишь это забавным?»
