Каждый из игроков уже использовал свой шанс на воскрешение фигур и ввёл в игру Камень Смерти, так что сюрпризов и неожиданностей на ближайшие шестнадцать ходов ожидать было неоткуда. Последним ходом Раффи отвёл черепаху назад, на безопасное белое поле, тем самым освобождая диагональ для своего тарантула и открывая свободные зоны варану и скарабею.
— Очень удачный ход, — смахивая набежавшую слезу умиления прокомментировал Бибброу, тот самый покладистый седобородый феа из заёмной конторы «Бибброу и Бибброу».
И действительно — после удачного, как он выразился, хода Камень Смерти красных попадал под удар чёрного тарантула.
Маан задумался. Выходило так, что, спасая Камень Смерти, ему придётся покинуть правый фланг, где и так хозяйничали два скарабея Раффи. Несколько мелких фишек красных достались бы на растерзание хищному противнику. Выбора не было, и он отступил, поддаваясь обстоятельствам.
Раффи улыбнулся, как улыбается давно ожидавший чего-то и наконец-то дождавшийся человек (или в нашем случае феа). Не раздумывая — видимо, давно учтя все возможные варианты, — он сделал ответный ход.
Сразу две фигуры красных попали под бой: скарабей, на которого нацелился хищный тарантул чёрных, и варан, атакованный Камнем Смерти. Маан снова вынужден был отступить: увёл варана, оставляя скарабея на заклание.
Раффи весь дрожал в предвкушении следующего хода, он жадно глотал вайру, а как только Маан сделал ход, двинул варана на три клетки вперёд, торжествующе при этом выкрикнув:
— Ну и что? Что ты мне на это ответишь, дядя? — Он откинулся назад, скрестил руки на груди и вызывающе окинул взглядом замерших зрителей.
Учитывая диспозицию, партия Мааном была фактически проиграна, все его попытки спасти положение летели в тартарары. Большинство игроков, находясь в аналогичной ситуации, непременно сдались, сдался бы и Огненный, но, повинуясь непонятной ему самому прихоти, тянул, надеясь хоть как-то довести партию до финала. Предпочтя медленную смерть быстрому концу.
Раффи был стремителен; он наслаждался, беря реванш за все восемь проигранных партий, — бил фигуры одну за другой, единым фронтом продвигаясь на половину противника. Он оставил в тылу одну, никому сейчас не нужную — старшую в игре, черепаху. Позиция была такова, что ни одна из фигур не могла прорваться сквозь плотные ряды чёрных.
Красные фигуры исчезали с доски после каждого хода.
Маан бросил взгляд на Коввила, он смотрел не на доску, а совсем в другую сторону. Он не видел куда, но понял, что друг отыскал нечто более интересное, нежели их партия. А вот маленький Табо… Пееро с совершенно беззаботным видом сидел у Коввила на плече и забавлялся с белым костяным кубиком. И тут Маана осенило: он быстро подсчитал ходы и…
Едва Раффи убрал с доски очередную его фигуру, Огненный, бросив лишь мимолётный взгляд на доску, взялся за деревянный стаканчик с кубиками. Это было так неожиданно, что все вздрогнули…
Охнул, сразу поняв, что сейчас произойдёт, впечатлительный Бибброу.
— О-о-о! — застонал кто-то за спиной Маана.
Глархрад шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Шестнадцатый ход.
«Зачем ты делаешь это? — вспыхнул огонёк в голове Маана. — Может, ну его к Хорбуту — пусть феа выиграет!»
Но руку было уже не остановить. Кости грохотнули в стаканчике, как тысячи ахирских барабанов разом, а после, вылетев, долго катились по столу, цокая и пританцовывая, ударяясь о стопки монет, подпрыгивая и вращаясь.
«Поздно».
Взгляд Раффи стал каким-то рассеянным, в пылу азарта, увлечённый охотой, он забыл о подсчёте ходов. Да что Раффи — забыли все!
Феа покраснел, лысина его покрылась капельками пота, кончики побагровевших ушей нервно подрагивали. Руки Глара предусмотрительно опустились на его массивные плечи. По толпе прошёл шум, и кто-то сзади дружелюбно похлопал Маана по спине.
На одном из кубиков выпало пять, на втором — три.
«Восемь! Чётное!»
Всё было кончено. Все глядели на Маана, и он, покорный взглядам, хоть уже и не хотел этого, выставил варана на белое поле, в двух клетках от чёрной черепахи, что означало неминуемый выигрыш в два, максимум в три хода.
Привставший в ожидании Раффи вцепился пальцами в край столешницы и начал медленно оседать.
Глархрад сдавил его плечи.
— Держи себя в руках, друг!
Раффи дёрнулся, сбрасывая руки Глархрада, поднялся вновь и, толкнув ногой стул, гордо вскинул голову. Мощный кулачище феа обрушился на столешницу, заставив кружки испуганно задребезжать.
Выкрик разорвал тишину.
— ЦЕПИ!!!
Керия притаился в тени глубокой каменной ниши и наблюдал за домом напротив. Несмотря на поздний час, здесь и там было видно, как тусклый свет от масляных ламп и светлячковых светильников, разливаясь по комнатам, проникал в окна. Керия ждал уже час, и каждая минута тянулась, как целая вечность.
— Чё перетаптываешься, как кобыла в охоте?
Хоть Керия и ждал гостей, но голос из темноты был до того неожиданным, что он вздрогнул.
