Зацокало о кремень кресало. Трут вспыхнул и тут же погас, превратившись в тлеющую точку, на мгновение, осветив мрачную фигуру калеки на тачке, груды мусора за его спиной, копошившихся там крыс, гнившие в лужах отбросы и щербатый камень мостовой.
Когда появилось это чудовище с мощным торсом и непропорционально маленькой для такого тела головой, увенчанной парой, наверное, самых оттопыренных на Ганисе ушей, по имени Чойум Пятишкур, Керия так и не учуял.
На безногом была широкополая с закопчённым от табачного дыма краем шляпа, из-под которой свисали грязные сосульки волос. Из особых примет (хотя куда уж больше): рыхлое, изъеденное оспой лицо; кривой, похожий на устрицу нос с вывороченной вверх единственной ноздрёй и навечно обиженная выпяченная нижняя губа.
Естественно, всего этого Керия не смог разглядеть за короткие мгновения, озарённые вспышкой. Он прекрасно знал Чойума Пятишкура и раньше и мог досконально дорисовать в воображении сокрытые сейчас под покровом темноты фрагменты лица и остатки фигуры.
Красная точка поползла вверх, набухла — калека громко зачмокал, раскуривая трубку.
— Долго ждал? — спросил Чойум, которому удивление старого приятеля доставило большое удовольствие.
Огонёк погас. Керия ощутил, как его ноздри защекотал пряный аромат гольфу.
— Н-никого за мной нет? — игнорируя вопрос, задал он свой.
— Никого.
— Я уж думал, т-тебя до морковкиного з-з-за… з-заговения ждать п-придётся.
— Хе-хе-хе, — засмеялся Пятишкур. — Замёрз?
— Устал, — безразлично зевнул Керия. — Держи вот, к-как договаривались.
Кошель с тридцатью монетами, часть того что он получил от Хыча, поглотила беззвучная тьма.
Скрипнула колёсами тележка — безногий сдал назад.
— Я всё рассказал Хычу, — сказал Керия.
— Всё? — клацнул стальными зубами Пятишкур.
— Всё как есть.
Безногий стукнул о брусчатку колодками, выехал на свет.
— Теперь ты должен передать всё это Джиару?
— Откуда ты знаешь?
Чойум снял шляпу, постучал по темени скрюченным пальцем, снова надел.
— Знаю. Может, мы его «того»? — безногий потёр пальцами мочку уха — жест древний, как сама смерть.
— С Джиаром лучше не связываться. Он опасен.
— Охотно верю.
— Я с-с-серьёзно, он очень опасен, — подчеркнул Керия, облизывая сухие губы. — Не стоит рисковать.
— Ладно, будь по-твоему.
— Мне охрана н-нужна, до утра — спину прикрыть.
— С тобой двое пойдут: Горох и Щепа, — он снял шапку, отёр ладонью лоб. Пожевал трубку.
— Если со мной что-нибудь случится…
— Не беспокойся. Хыча, если что, мои мальчики быстро покарают. За ним уже приглядывают.
Керия, хоть и через коротенькую паузу, но кивнул согласно.
— А может, и ждать нечего? Знаешь, как лучше всего сохранить тайну между тремя къяльсо? — спросил Чойум.
— Убить двоих?
— Именно так.
— Нет, т-только если…
— Жаль, я предпочёл бы помочь ему сделать свой последний вдох — это проще и надёжнее.
— А я п-п-предпочитаю, чтобы он был здрав и н-невредим, по крайней мере, до тех пор, пока… впрочем, не важно.
— Хорошо, — согласился безногий. — Смотри сам — тебе, стало быть, виднее. А сейчас иди и ничего не бойся. Всё сделаю, как уговаривались. Ребяток моих ты даже не увидишь, но знай: они будут всегда рядом.
— Ты уверен, что м-мне н-нечего б-бояться?
«Откуда у Трайса такой трусливый брат? — подумал в тот момент Чойум. — Может, они не родные?»
— Щепа! — позвал он.
Из темноты за его спиной выступил мальчишка — весь в чёрном, к тому же лицо его и руки были измазаны сажей, так что разглядеть его было практически невозможно. Керия увидел лишь, как блеснули озорные глаза, да и то когда тот мельком взглянул на него. Остальное время веки малолетнего къяльсо были полуприкрыты, отчего он превращался в тень. Левая рука лежала на поясе, на сгибе правой Щепа держал сиво-рыжую, довольную жизнью крысу.
— Градд Керия забыл свою сумку на балконе третьего этажа. — Чойум указал чубуком трубки куда-то за спину Керии. — Принеси, — потребовал он.
Щепа сделал шаг вперёд, наклонился, опустил крысу на щербатый камень мостовой и… исчез…
Скачущий взгляд Чойума заставил Керию обернуться. Приглядевшись, он увидел чёрную тень, с проворством ящерицы взбиравшуюся по стене соседнего дома. Ещё мгновение — и Щепа, щегольски крутанувшись на руках, перескочил через ограждение.
— Эта? — спросил он, потрясая в руке чем-то чёрным, издали напоминавшим суму.
— Да, но к-к-как? — Керия растерянно хлопал себя по боку, где минуту назад болталась его сумка.
— Это всё, мастер Чойум?
Обычно голоса в ночной тишине звучат звонко, но слова юного къяльсо были исключением. Голос его был негромок, и хотя он не возвышался над естественными ночными звуками, а скорее сливался с ними, Керия отчётливо слышал каждое произносимое им слово.
— Слезай, — приказал безногий. — Иди, друг, делай свои дела и ни о чём не беспокойся…
Больше Керия ничего не услышал. Постояв с минуту в раздумьях, он поднял лежавшую теперь у ног суму и зашагал прочь.
Со стороны «Кашалота» послышались шум и крики. Хыч нехотя встал. Поморщился — голова ещё побаливала.
