— Ага, — скривил рожу Паре, — выбирай, дескать, чего для оплаты хватит. Ну не дурак ли?
— Хозяин, хитрый сучок, золота взял ровно столько, сколько вильник ему должен был, а затем мордовороты им подосланные, всё из горемыки дубинами в соседней подворотне выколотили. Этот дурень, оказывается, золотишко на реке Красной нашел. И мыл три недели один в своё удовольствие…
Гейб опрокинул кружку, справно двигая кадыком выхлестал содержимое в несколько мощных глотков, будто и не вино это было, а эль или вайру.
— Дальше, я так понимаю, всё как по маслу у них пошло, — сказал он, рукавом губы утирая, — ухари те вильника облегчили да к праотцам догуливать отправили, а сами за золотым камнем засобирались?
— Хозяин «Белой лебеди», Копар Тихоня его зовут, три подводы снарядил с провиантом и инструментом разным. Это вот, — Паре объвёл зал взглядом, — его теперь заведение. Сам в Казараме остался, сын его здесь верховодит.
— И что, правда в Красной реке золото есть?
— А то! — налёг грудью на стол Паре. — Все молчат, как воды в рот набрали: нет, мол, ничего, обманул нас Тихоня. А сами моют и моют, моют и моют. Не знаю как остальные, а мы с Гильни, — он осёкся и виновато поглядел на компаньона. Тот кивнул: говори, чего уж там. — Мы с Гильни, — понизил голос Паре, — уже на три сотни с гаком песку намыли. За три дня. Представляешь сколько за полгодика поднять можно.
— Кто вам позволит, — ухмыльнулся Гейб, покусывая ноготь большого пальца.
— Вот! О чём и разговор, потому и спешит народ. Через недельку другую сулойам нагрянут, перепишут всех, посчитают и налогом для начала обложат. А недельки через три, как станет ясно, что золотого камня тут действительно много, людей работных нагонят, охрану да кандальников. Сдвинут нас именем Ихольара на болота, да зачнут для короля и огетэрина, а сдаётся мне — больше для самих себя, золотишко добывать.
— Все это понимают, — сказал Гильни, — потому и пашут на износ, себя не жалея. Это тот случай, когда день год кормит. Две недели у нас не больше, — подытожил он, похлопывая по столу широкой ладонью.
— Золотишка намыть, конечно, неплохо, но я и на вильнах хорошо зарабатываю, что б ещё в холодной воде кверху жопой с лотком скакать.
— Сравнил тоже. Одно дело здесь в тишине и спокойствии, другое по болотам шастать, где того и гляди йохор или гремуча ильня в штаны заползёт, или корк ногу по самое «не балуй» откусит.
— Мне это болото уже словно дом родной, а корки и йохоры вместо родни. Чего я там ещё не видел, чтобы бояться.
— Это да. Но здесь тепло и сухо, а вечером подогретое ниогерское с сидру и кости у камина. Хорошо. Ещё бы баб сюда выписать…
— Многовато здесь народа для одной маленькой тайны, не находите? Делец этот из Казарама, не знает что ли, что такие дела тишину любят?
— Он знает, — заверил Паре, — видать это у подельников его вода в жопе не удержится.
— Или гуляка тот, спаси Тэннар его душу, где-то ещё золотым камнем прихвастнуть успел, — предположил Гейб. — Я пока сюда шел четыре телеги с людьми насчитал, здесь я их не вижу.
— Здесь только те, кто про хижину нашу знал. И кто с ними приехал. Остальные ниже по реке. Вчера вечером у нас собрание было, договорились в верхнеречье никого не пускать, наше это. Чужаки пусть внизу колупаются, остатками довольствуются. Хотим сетку в протоке поставить, чтобы крупняк вниз по реке не уходил.
— Думаешь, золото по реке как говно плавает?
— Не знаю я как оно плавает, может как говно, а может и нет, но только мысль мне эта вчера показалась разумной. И народ поддержал, не одни же дураки здесь собрались.
— Не теряйте времени, не поможет сетка. А если и собрались ставить, то на перекате после бучало воткните. А ещё лучше не забивайте головы всякой ерундой, а подумайте, как добытое спрятать, сулойам, полагаю, так просто вас отсюда не выпустят.
— Погодь, Гейб, а ты что с нами не останешься?
— Да какой из меня старатель. Здоровья совсем нет, да и дело у меня. Я ведь за новостями сюда шел, тайничок проверить.
Громко хлопнула входная дверь. Гейб, как и его товарищи глянул и похолодел, звякая дюжиной колокольчиков, в зал входил Чёрный сулойам. С ним двое — один высокий и худой с острыми усами, другой пониже, лысый, но с седыми кучеряшками над ушами и тоже худой, оба в сером.
— Быстро они, — выдохнул Гилни. — Не ожидал.
— Даже слишком, — сглотнул Гейб. Он поднял со скамьи высокую смушковую шапку Паре и нахлобучил себе на голову, заёрзал, поворачиваясь в пол оборота, так чтобы вошедшие не могли видеть его шрама. Взял в руки пусть и пустую кружку, поднял на уровень подбородка.
Паре сразу смекнув в чём дело, перекинул через скамью ногу и развернулся лицом к вошедшим, откинулся локтями на стол и развалился широко, прикрывая товарища. Гилни проделал те же манипуляции.
Чёрный без особого интереса оглядел комнату и поднял руку. Выдержал паузу привлекая к себе всеобщее пристальное внимание.
— Послушайте объявление, братья мои, — сказал он и перевёл взгляд на усача в сером.
