— Есть и сарбахи, чего уж там, но не нам их бояться. Во-первых: у нас, вильников сейчас в виду имею, с ними негласный договор о ненападении, во-вторых: мы: ты, я и Лохмоух в их сторону не то, что глядеть — дышать не будем.
— Это меня устраивает.
— Их тоже, поверь.
Левиор поднял голову и взглянул на небо — Оллат уже закрыл собой добрую четвертушку Сароса, как по заказу появились и первые тучки. Где-то вдалеке сверкнула в зелёном полумраке молния, через дюжину ударов сердца долетело сердитое ворчание грома. И снова тишина. Зловещая.
Он почувствовал, как мурашки побежали по спине, и только сейчас обратил внимание, как дрожат пальцы, и с какой яростью он вертит перстень кеэнтора ра'Хона. И чем больше Оллат наползал на Сарос, тем мрачнее становилось на душе…
Мелкий дождь заволакивал замок Дис-Хисонт серой пеленой. Венсор ра'Хон стоял на крытой террасе: смутный силуэт, раскачивающаяся взад-вперед фигура, закутанная в шерстяной плащ и меха. Кеэнтор взирал на неясные очертания дворца императора пересеченного серыми дождевыми полосами на фоне Сароллата.
Он ждал.
— К вам сиорий Гибириан ра'Сан, кеэнтор.
Тихий голос Оинита заставил его вздрогнуть.
— Я занят, — не оборачиваясь бросил он, — разве мы договаривались с ним о встрече?
— Насколько мне известно — нет, кеэнтор.
— Что ему нужно?
— Я не знаю, кеэнтор.
— Где Теор?
— Ещё не вернулся.
— Даже не знаю о чём мне говорить с Гибирианом сейчас. Ну хорошо я приму его.
— Прикажете привести сюда, кеэнтор?
— Будь любезен, — настраивая себя на миролюбивый лад, произнёс Венсор. Он не изменил позы и продолжал взирать с высоты на подёрнутые дымкой серые башни императорского дворца.
Цитадель стояла в восточной части Терризунга, раскинувшегося на двенадцати холмах. Она, как и сам город была возведёна Камирусом Молотобойцем, величайшим из зарокийских правителей, родоначальником всех четырёх Золотых Домов Зарокии: Рэймов, Дэмиоров, Санторов и Кратов.
Венсор считал себя человеком осмотрительным и практичным. Он всегда дотошно изучал стоящую перед ним задачу: смотрел, оценивал, действовал, и лишь после этого методично двигался к намеченной цели. Он был дайру (провинциальная родовая ветвь северной Зарокии) и по праву рождения не принадлежал к знати, всему чего добился: имя, положение, он был обязан лишь самому себе, и потому ничто не могло затуманить его суждения. Он всегда сохранял ясный рассудок и безжалостную практичность. Единственное что он мог поставить себе в укор это соглашение с Шейком Реазуром, которое задним числом счёл поспешным и непродуманным. Хотя и не решил ещё, приписать его к поражениям или добавить к выигрышам. Золото и галиор за оказанные услуги он получил сполна, а что касаемо предложенного ему места в совете подводного города Ратт-ви-Аталама так, по прошествии времени, вся эта затея казалась ему не менее сомнительной чем грядущий катаклизм. Как и все люди, занимающие высокое положение, Венсор прилагал немало усилий, чтобы это положение упрочить, а по возможности возвысится ещё больше. Сейчас Первые снова бросали ему вызов, и лишь от него зависело, продвинется он на несколько шагов вперёд или останется стоять, задрав подбородок и изображая почтение, взирать на сильных мира сего.
«Ну что же, — он ещё раз взглянул на замок, улыбнулся — смущенно, так, словно рядом был кто-то, способный по выражению лица разгадать его истинные намерения, — пора тебе обзавестись новыми хозяевами!»
Внезапный порыв ветра растрепал пламя в костровых чашах, освещающих террасу. Белое с золотом одеяние Венсора засияло. Он слышал, как подошел и встал рядом Гибириан ра'Сан, но ни сделал ни единого движения, чтобы приветствовать его, или хоть вид сделать, будто заметил гостя.
— Мне нужно многое с вами обсудить, кеэнтор.
— И вы ни нашли более подходящего времени, чем ночь Сароллата?
— Боюсь, завтра будет поздно.
— Что-то случилось?
Гибириан ра'Сан беспардонно взял Венсора под руку и прошептал:
— Император присмерти.
— Что?! — возмутился Венсор. — И вы так спокойно мне об этом говорите?! Оинит!
— Я здесь, Ваше Святейшество.
— Эло ра'Фима ко мне, срочно, и распорядись о портшезе — я отправляюсь во дворец.
— Слушаюсь, Ваше Святейшество.
— Как вы можете говорить о делах, когда у нас такое горе, — Венсор оглядел гостя с преувеличенной серьезностью.
— Ах, кеэнтор, вам ли не знать, что такое имперский двор! Трудно угодить всем. Краты соперничают с Домиорами. Санторы с Рэймами. Золотые Дома находятся в постоянном движении, они противоборствуют.
— Вот что, мой дорогой Гибириан, все разговоры после. Простите, но сейчас мне не до вас.
— Но…
— Вы думали что после того как я узнаю эту страшную новость, буду говорить с вами о делах? Девять великих! — он осенил себя святым тревершием, — что с нами теперь будет. Если император… — он осёкся, обвел псевдорастерянным взглядом мозаичный пол, в котором отражался свет факелов. — Это катастрофа.
— Именно поэтому я и хотел переговорить с вами прямо сейчас. У Вудэо Рэйма нет ни одного прямого наследника мужеского пола, только дочери…
