Джонас грустным взглядом обвел толпу людей, движения которых напоминали бессмысленные, хаотичные толкания. Наверное, им было действительно весело. Все выглядели очень нарядными. Девушки кокетливо поглядывали на потенциальных кавалеров. Некоторые из них соорудили на голове высокие прически, закрепили их золотыми витиеватыми заколками в форме животных, кто-то распустил свои волосы, и они струились по спине словно жидкое золото или черный бархат. Мужчины все, как один, надели на себя белые туники и закрепили их драгоценными застежками. На празднике присутствовали люди из разных слоев: у кого-то обувь была чуть истерта, у кого-то заколка или застежка медная, а не золотая. Придворный маг надел на себя то самое ожерелье, которое подарил Абис, и тунику, а поверх нее красную тогу.
Празднество проходило на улице. Палатки с поля убрали, а на их месте выстроились шатры. Там гостям бесплатно разливали вино, давали закуски и сладости. Поодаль девушки исполняли танец, прославляющий богов, недалеко от них изображали пантомиму двое парней. Им аккомпанировал небольшой оркестр.
Вокруг все веселились, а Джонас думал о том, как ему завтра выжить в поединке с императором. В последнее время он только об этом и думал. Сначала Темный лес и его гостеприимные обитатели, теперь хитрый Абис. Можно ли сравнить его с лешим, русалкой или даже Матильдой?
— А, вот ты где! — махнул рукой Лука. — Веселишься?
Вид у того был такой, словно он специально натягивает на себя улыбку шире, но при этом едва не рвет волосы на голове.
— Едва ли, — вздохнул Джонас. — Готовлюсь к медленной и мучительной смерти.
Реакция мальчишки его насторожила. Тот почесал затылок и виновато произнес:
— Это правильно. Потому что сегодня ты должен умереть.
Шутка показалась совершенно несмешной. Видимо, пробыв на Острове долгое время, чувство юмора Луки претерпело изменения и приобрело иссини-черный цвет. В другой раз Джонас бы даже хохотнул.
— Я серьезно, — повторил тот, увидев недовольное выражение лица. — Растение… то есть, глас Острова, сказал мне, что это необходимо. Иначе император завладеет твоей жизненной энергией. Думаешь, зачем Абис выбрал себе в качестве артефакта Сосуд Энергий?
— Растение?! — воскликнул Джонас. — Правда? И я должен поверить какой-то магической зеленой дряни, побежать в комнату и лишить себя жизни?
Лука закатил глаза.
— Это не просто растение, а глас Острова! На самом деле ты не умрешь, а заключишь жизнь в своем собственном теле! Фатум была права, когда посоветовала выбрать глас.
Джонас покачал головой и рассмеялся.
— Знаешь, что? Иди ты со своим гласом! Не собираюсь я сегодня умирать. И завтра тоже.
Он развернулся и пошел прочь. Ему внезапно захотелось оказаться очень далеко от раздражающего праздника, веселящихся мертвецов и громких радостных криков.
— Джонас, постой! — догнал его Лука. — Что ты собираешься делать? У тебя есть другой план?
Вопросы, вопросы… и ни единого ответа.
— Пойду в библиотеку, — бросил он. — Не ходи за мной. Сам разберусь. В конце концов, это мое испытание.
Лука остался грустно наблюдать за удаляющимся другом. Наверное, он действительно очень хотел помочь, но не мог. С магией у него дела обстояли еще хуже.
Джонас вернулся в комнату и уставился на почти полностью увядшее растение. Листья засохли и скрючились, колючки торчали во все стороны. Магическая вещица с характером. Кто знает, что у этого гласа на уме?
— Неужели это единственный способ? — простонал он. — Ну, должен же быть другой, безопасный выход? А?
Растение многозначительно промолчало.
Дверь распахнулась. Джонас вспомнил, что забыл затворить ее за собой. В комнату, шатаясь, ввалился полненький мужчина. Волосы его были запутаны, на лбу выступили капельки пота. Он ошалело смотрел по сторонам и увидев, наконец, Джонаса направился прямо к нему, схватил за руку и принялся исступлённо шептать:
— У меня было семь спичек. Семь спичек, понимаете? Одну я потерял и осталось шесть.
Джонас попытался вырвать руку.
— Вон! Иначе позову стражу. Бесплатное вино разливают на улице, туда тебе и дорога.
Но от мужчины не пахло ни вином, ни другими напитками. Тот будто не слышал его слов, громкого голоса и недовольства. Его вообще ничего не волновало, кроме той чепухи, что пытался донести до Джонаса:
— Шесть спичек… А было семь!
— Одолжить спички? — раздраженно поинтересовался он. Возможно, если дать этому мужчине то, что он хочет, его оставят в покое.
Глаза у того загорелись заинтересованностью, он напряженно следил за тем, как Джонас достает из письменного ящика завернутые в тряпицу длинные спички. Мужчина жадно выхватил у него спички и бросился бежать вон из комнаты.
— Наконец-то! — обрадовался Джонас, но не тут-то было.
Ярый поклонник спичек не успел пересечь порог комнаты. Его остановила императорская стража.
— Нельзя давать спички жертвам катамения, — произнес грубый бас.
Стражники отобрали у сопротивляющегося мужчины спички и потащили его по коридору, а затем куда-то вниз.
