– Саломея Георгиевна, – запинаясь, обратился к ней Столыпин, прельстившийся её непривычной для русского глаза внешностью. – Вы бы не хотели сыграть в одну игру? Называется «флирт цветов». Вы, должно быть, слышали. У нас в Петербурге она очень популярна, и…
Княжна измученно закатила глаза. В какой-то момент её захлестнула тоска по дому, и она едва не зарыдала. Девушка осмотрелась по сторонам в надежде приметить знакомые сердцу черты, но вокруг всё оставалось отчуждённым. Ни ковров на стенах, ни расшитых подушек на диванах, и даже музыка без знакомых переливистых мотивов, и всё смех, смех, смех и французский вместо грузинского! Всё, как описывали в своих трудах классики. Тут и шампанское пили вместо вина!..
Светский Петербург нравился Саломее всё меньше и меньше, и она отдала бы все богатства мира, чтобы вернуться обратно в родную Грузию, видеть перед собой не блёклые серые глаза Василия Столыпина, а чёрные с проседью косы мамиды, и тёплые улыбки сестёр, и настоящие эмоции вместо фальшивых улыбок…
Как же отец оберегал их, ограждая от бесчисленных проблем внешнего мира! Вселенная, в которой они жили, была уютной и тихой, но не имела ничего общего с реальностью. Но… как долго papa скрывал бы от них настоящую жизнь и тревоги? Ах, все девушки Кавказа на её месте задались бы тем же самым вопросом!
– Саломея Георгиевна, – немного обиженно позвал ухажёр. – Вы не хотите играть, не правда ли?
Вай! Неужели до него наконец дошло? Она так обрадовалась этому, что и не заметила, как стоявший за спиной Куракиной, Воронцовой и Строгановой человек отделился от них и решительным шагом направился в их сторону.
– Я прошу прощения, ваше благородие, – уважительно заговорил человек, и Саломея подняла глаза с пола, когда услышала родной грузинский акцент! – Вы позволите, если я отведу Саломею Георгиевну к её отцу? Мы – соотечественники, и он попросил меня…
Княжна замерла, посмотрев на незнакомца так пламенно, как это делала Нино, когда пыталась выклянчить у мамиды какую-нибудь сладость. Перед ней стоял молодой человек приятной наружности, высокий, в костюме, который носил аккуратные, ухоженные усы и очень вежливо улыбался. И был грузином! Без каких-либо сомнений!.. Ах, неужели?!
– Конечно, Пето Гочаевич, – с неохотой согласился мучитель. Так Саломея впервые узнала, как звали её будущего мужа.
– Гмадлобт! – горячо поблагодарила она, когда он взял её под руку и, учтиво кивнув Столыпину, увёл прочь от суеты и разговоров. – Я думала, что никогда не избавлюсь от него.
