Наваждение покинуло Саломею, когда широкие, тёплые руки Давида обвились вокруг её талии, а его гладко выбритая щека коснулась её щеки. Она просияла и повернула к нему голову, оставив на висках возлюбленного горячий поцелуй. От этого жеста он блаженно прикрыл глаза.
– О чём ты так долго думала, пока ждала меня? – с интересом осведомился Давид, не стирая с лица счастливой улыбки. – Так внимательно смотрела в стену!
– Скажешь, у нас нет причин для раздумий? – с лёгкой иронией отозвалась она и развернулась к нему лицом. В отместку он сделал настойчивый шаг вперёд, а она упёрлась спиной в письменный стол и вскрикнула: – Что ты делаешь?! Вдруг нас услышат?
– Все решат, что это ученики постарше, – беспечно отмахнулся князь, а она не смогла сдержать улыбки. – Или кто-то из преподавателей…
– Ученики постарше?
– Ну да. Думаешь, они нас раньше не услышали?
Саломея беззвучно рассмеялась, зажмурившись. И правда! Осторожничать теперь – всё равно, что прикладывать подорожник к открытой ране.
– Ты видел, что случилось на том приёме? – вернулась она к своим тревогам. – Пето задержали и…
– Кто знает, вернётся ли он теперь? – Циклаури-старший закончил эту мысль, и в глазах друг друга возлюбленные прочитали те же самые надежды. – А если не вернётся, то…
– Мечтать о таком дурно, ты знаешь?
Несмотря на смысл своих слов, Саломея улыбнулась весело и даже игриво, после чего обвила его шею руками и прижалась как можно плотнее.
«Совсем потеряла совесть!» – с горечью подумала она про себя, но быстро утешилась, когда увидела его реакцию.
– А то, чем мы тут занимаемся, по-твоему, недурно?
– Перестань!..
Не отставая от неё в сумасбродности, Давид усадил её на стол и поцеловал в губы.
– Если его и правда расстреляют или повесят, то я не стану ждать, пока пройдёт твой траур! Поведу под венец и согласия не спрошу! В прошлый раз я мешкал – и каков результат?
Саломея не на шутку развеселилась и спрыгнула со стола, величаво пройдясь по комнате. Встав к Давиду спиной, она стала расплетать свои длинные каштановые косы, смотря перед собой и не оборачиваясь. Прошло несколько минут, пока она с этим не закончила и не обернулась, заметив, что всё это время он неотрывно за ней наблюдал.
Он трогательно улыбнулся, когда она сделала несколько неторопливых шагов в сторону, облокотилась на стоявший в другом углу шкаф и стала любоваться им издалека.
***
Пето зажмурился и, схватившись за спину, поднялся с тюремной скамьи, на которой провёл всю ночь. Глаза застил яркий свет, когда он увидел перед собой силуэт Арсена Вазгеновича и, полусонный, приметил явное неудовлетворение на его хитром армянском лице.
– Пето Гочаевич. – Становой звякнул связкой ключей и отворил дверь камеры, в которой княжеский зять провёл несколько дней на одних хлебе и воде. – Вы свободны.
Даже решение жениться не приходило к нему настолько стремительно, как это невероятное, непонятно откуда взявшееся спасение. Пето нахмурил лоб и, пока пристав снимал с него наручники, думал о Вано и остальных. Наверняка это их рук дело!..
Вано, наверное, все уши прожужжал про него своим петербургским друзьям, Резо обегал весь Ахалкалаки в поисках покровителей, а Андрей… места себе не находил! Он переживал за всех и каждого, и Пето глубоко восхищался им за это. Какое трогательное и одновременно разрушающее чувство!
