— Да не, там всё уже доеденное было, — задумчиво возразила Бессир.
— Всё равно, нехорошо как-то…
— Да ладно, чего добру пропадать.
— Ага, оно бы там и лежало в земле, пока не сгниёт, — присоединился ведьмак. — А так хоть я вам чем-то за радушие заплачу. Ножик, вон, хороший нашёлся.
Яр присел над трупом гулёнка. Видел он такого малыша второй раз в жизни — редко они из нор убегают так далеко, да и растут за считанные дни, когда кормят хорошо. А нынче есть, чем покормиться. Больной, что ли? Да нет, гули не болеют ничем. Второй раз за день Марек поймал себя за цитированием не то старых книжек, не то наставников.
Ведьмак надавил на труп носком ботинка, подняв новую волну гнилых ароматов, вытащил клинок из рваного живота. Им же перевернул тельце и начал ковыряться.
— Вот ещё золотое колечко, — бросил он Когену вместе с находкой.
Краснолюд поймал рефлекторно, но тут же откинул на землю: кольцо было на пальце.
— А-а!
— Мы нашли ручей неподалеку, — хихикнула Бессир, поднимая палец. — Давайте там расположимся, а мы смоемся заодно.
Ведьмак отогнал от гулёнка Лайку, присевшую над ним на корточки, плеснул спирта и чиркнул огнивом. Смрад поднялся страшный, и компания поспешила сменить место стоянки.
***
Ведьмак листал карточки, пока остальные играли в гвинт. Он забыл, по каким признакам туссентский рыцарь учил его отличать подделки, и, держа в руках колоды краснолюдов, вспомнить или вычислить сам не мог. «Может, здесь все настоящие?»
Он искал ведьмаков и нашёл уже троих: двух волков и медведя. Все они, как и подобает ведьмакам, занимались ведьмачьей работой — сражались с чудовищами. «А меня жалко было нарисовать с какой-нибудь ягой…» Марек задумался: кажется, его вообще никогда не рисовали, не считая этой противной карты исподтишка. А ведь в коридорах Юхерн Бана, Школы Кота, висят портреты старых ведьмаков. «Может и себя там повесить? Только стены портить…» Яру попался ещё один охотник. Он как раз был с ягой, только вот… в не самой приличной позе. Марек прыснул. Медальон у него какой-то странный. «Тюлень?» Подписана карта была просто: «Дерьмак».
— Что за… Это почему? — Марек вытянул похабную карточку перед играющими.
Краснолюды при виде её несказанно обрадовались.
— Это из потешной коллекции. Поехал как-то Гвинтус башкой и выдал такую, там штук двадцать карт. Тупые-е-е… Редкие-е-е, — протянул Коген. — У меня только две.
— У меня тоже есть, — добавила Бессир и порылась в игровой колоде под рукой. — Только вы тихо, говорят, если ими светить, они исчезают…
— В эти байки только дети верят! — воскликнул Торби.
— Не байки! — возразил Коген. — Дед мой рассказывал, как у него одна карта золотая пропала! Он потом у кого ни спроси — все плечами жмут, мол, не припомнят даже такой. Так неугодные Гвинтусу карты и испаряются…
Краснолюдка протянула Мареку карту, уворачиваясь картинкой от заинтересованных носов: отряд ещё мог сыграться, и противникам видеть его было противопоказано.
На рисунке какой-то важный правитель с орлиным носом стоял перед армией… голый. Подпись снова странная: «Царь и Бох». Размеры у героя были не царские.
— Забавно. А из какой коллекции, ну, «Йольт»?
Краснолюды задумались.
Лайка вынула «Йольта» с руки (он принадлежал Когену) и положила на стол, не обращая внимания на конспирацию. Краснолюды договорились не играть этой картой при Мареке, но эльфийка, должно быть, об этом забыла.
Присмотрелись.
— У неё нет коллекции, — вспомнил Коген. — Просто нейтральная карта. Вышла лет пять назад, тогда много кровожадных было. Хотя обычно они не такие жестокие.
— Гвинтус не с той ноги встал! — предположил Торби.
— А этот Гвинтус, это вообще кто?
Краснолюды пожали плечами.
— Говорят, дед какой-то сидит на Горе и рисует от скуки гвинт.
Лайка отправила карту Йольта в сброс, вытянула (со второго раза — первая её не устроила) себе у Марека новую на замену и заглянула в руку отвлёкшегося Когена.
— А я слышала, что это бабка, — добавила Бессир тоже очень удобно для эльфийки опустив руки.
— Одно ясно — чудо-пердун, — кивнул Торби.
— А Махакам других и не держит. Одни чудики и пердуны…
— А как он из этого вашего Махакама потом карты по всем Северным разбрасывает? И в портреты родинка в родинку попадает?
Этого никто не знал. Никто и не задумывался.
Полночи дректаг играл на сокровища, которые к столу принесла Бессир. Приняв на грудь, начали воображать, какие карточки обязательно будут у них самих: примеряли лица и позы, оценивали друг друга, пытались придумать хотя бы по две строчки своих личных баллад — Лайка помогала. Ведьмаку пришлось пояснять, что за каждой картинкой стоит песня, о чём, почему-то, в Северных почти никто не знает, хотя эти песни сами и придумывают, и поют.
— Люды, чего с них взять.
Марек опять засыпал с Лайкой, но в этот раз это он устроился у нее на груди. Всегда ли женская грудь была такой холодной? Ведьмак забыл.
— Отхуда ты фнаешь стоха про ведьмахов? — пробурчал Яр не очень осознанно. Пьяный, он не старался чётко что-либо выговаривать.
— Всю… жизнь за вами мотаюсь.
— Захем?..
— Скорее «почему».